Несмотря на острые проблемы в сфере электро- и водоснабжения, высокую инфляцию и долговую нагрузку после 12-дневной войны, иранские власти ускорили восстановление военной инфраструктуры, включая объекты, известные как «ракетные города».
Производство и модернизация баллистических и крылатых ракет ведутся в интенсивном режиме. Распространённые представления о якобы ограниченных ракетных запасах Ирана могут не соответствовать реальности. Даже в условиях дефицита воды и электроэнергии ракетное производство остаётся для Тегерана безусловным приоритетом.
Новая атака Израиля и США на Иран способна привести к широкой внутренней консолидации иранского общества, включая часть протестно-настроенных слоев, и спровоцировать жёсткий ракетный ответ против Израиля и американских военных объектов, находящихся в зоне досягаемости. Дополнительным фактором может стать перекрытие Ормузского пролива с использованием сил флота, торпедных и ракетных катеров, подводных лодок и тысяч береговых противокорабельных ракет. Такой сценарий в теории чреват глобальными экономическими потерями, не поддающимися точному подсчёту, и масштабным кризисом на нефтяном рынке.
В ходе 12-дневной войны Иран задействовал лишь ограниченную часть своего ракетного потенциала, прежде всего из-за фактора внезапности. В нынешних условиях Тегеран, вероятнее всего, будет рассматривать любую новую атаку и последующий ответ уже как вопрос национального выживания.
При этом администрация Дональда Трампа одновременно сталкивается с рядом других внешнеполитических вызовов — от венесуэльского направления до заявлений о возможном захвате Гренландии, а в более широкой перспективе потенциальные проблемы в отношениях с Мексикой и возможно еще несколькими странами, которыми недовольны в Вашингтоне.
Поэтому возможный удар по Ирану должен быть рассчитан с предельной точностью, чтобы сопутствующий ущерб, понесённый американо-израильской коалицией, не превысил военный и политический эффект самих ударов.
Во-вторых, отсутствуют сколько-нибудь надёжные гарантии того, что даже после очередной серии ударов по Ирану произойдёт смена режима и что в Тегеран на самолёте американской авиакомпании вернётся наследник шахского престола. Или же, что еще хуже, прихода к власти его прямых конкурентов из иранской эмигрантской оппозиции — в частности, поддерживаемой рядом американских сенаторов и политиков исламо-марксистской группировки МЕК (Modjahedin-e Khalq). Эта организация, долгое время находившаяся в террористических списках, была исключена из перечня террористических организаций Европейского союза в 2009 году, а США сняли её с аналогичного списка в 2012 году.
При этом примечательно, что в период ирано-иракской войны вооружённое крыло МЕК воевало против Ирана на стороне режима иракского диктатора Саддама Хусейна — факт, который до сих пор серьёзно подрывает её легитимность внутри иранского общества.
И есть множество версий, что именно члены этой группировки ведут стрельбу на улицах иранских городов в противостоянии с силами безопасности.
Иран, безусловно, нуждается в переменах. Наиболее устойчивым сценарием может стать внутренняя трансформация самого режима с последующим перевесом реформаторов и постепенным переходом к новой модели государственного управления.
Производство и модернизация баллистических и крылатых ракет ведутся в интенсивном режиме. Распространённые представления о якобы ограниченных ракетных запасах Ирана могут не соответствовать реальности. Даже в условиях дефицита воды и электроэнергии ракетное производство остаётся для Тегерана безусловным приоритетом.
Новая атака Израиля и США на Иран способна привести к широкой внутренней консолидации иранского общества, включая часть протестно-настроенных слоев, и спровоцировать жёсткий ракетный ответ против Израиля и американских военных объектов, находящихся в зоне досягаемости. Дополнительным фактором может стать перекрытие Ормузского пролива с использованием сил флота, торпедных и ракетных катеров, подводных лодок и тысяч береговых противокорабельных ракет. Такой сценарий в теории чреват глобальными экономическими потерями, не поддающимися точному подсчёту, и масштабным кризисом на нефтяном рынке.
В ходе 12-дневной войны Иран задействовал лишь ограниченную часть своего ракетного потенциала, прежде всего из-за фактора внезапности. В нынешних условиях Тегеран, вероятнее всего, будет рассматривать любую новую атаку и последующий ответ уже как вопрос национального выживания.
При этом администрация Дональда Трампа одновременно сталкивается с рядом других внешнеполитических вызовов — от венесуэльского направления до заявлений о возможном захвате Гренландии, а в более широкой перспективе потенциальные проблемы в отношениях с Мексикой и возможно еще несколькими странами, которыми недовольны в Вашингтоне.
Поэтому возможный удар по Ирану должен быть рассчитан с предельной точностью, чтобы сопутствующий ущерб, понесённый американо-израильской коалицией, не превысил военный и политический эффект самих ударов.
Во-вторых, отсутствуют сколько-нибудь надёжные гарантии того, что даже после очередной серии ударов по Ирану произойдёт смена режима и что в Тегеран на самолёте американской авиакомпании вернётся наследник шахского престола. Или же, что еще хуже, прихода к власти его прямых конкурентов из иранской эмигрантской оппозиции — в частности, поддерживаемой рядом американских сенаторов и политиков исламо-марксистской группировки МЕК (Modjahedin-e Khalq). Эта организация, долгое время находившаяся в террористических списках, была исключена из перечня террористических организаций Европейского союза в 2009 году, а США сняли её с аналогичного списка в 2012 году.
При этом примечательно, что в период ирано-иракской войны вооружённое крыло МЕК воевало против Ирана на стороне режима иракского диктатора Саддама Хусейна — факт, который до сих пор серьёзно подрывает её легитимность внутри иранского общества.
И есть множество версий, что именно члены этой группировки ведут стрельбу на улицах иранских городов в противостоянии с силами безопасности.
Иран, безусловно, нуждается в переменах. Наиболее устойчивым сценарием может стать внутренняя трансформация самого режима с последующим перевесом реформаторов и постепенным переходом к новой модели государственного управления.