Category: Arman Abovyan

👹Все таки любопытно наблюдать, как сами себе противоречат азербайджанские оккупанты и их визави в Ереване.
Дело в том, что когда эти люди нам рассказывают о наступившем мире, то возникает вопрос, они серьезно нас считают идиотами.
Как может быть мир, когда тот же азербайджан требует заселения Армении своими соплеменниками в рамках реализации концепции “западный азербайджан”?
Или требует коридор тто есть расчленение Армении по югу ( большой привет TRIPP)?
Как может быть мир, когда само физическое присутствие армян на своей Родине (Арцах, Нахиджеван , Республика Армения) считается неприемлемым ?
Это ваш мир?
Мир который строится на том, что азербайджан смилостивился продавать нам бензин и разрешил транспотивровать по своей территории зерно для Армении ?
Какой к чертям собачьи мир?

❗️ Пишут, что это кадры у границы Сирии и Ирака, где тысячи курдов пересекают границу, чтобы помочь сирийским курдам, которых предали и бросили американцы, а сирийские джихадисты из так называемой новой сирийской армии при поддержке турков атакуют курдов
При этом все по гражданке, нет техники, военных и всей составляющей
✊ Мы в Telegram | Max | YouTube | Предложка ПОДПИШИСЬ

Вся эта лживая по своей сути концепция «мира», которую, захлёбываясь собственной риторикой, в унисон «поют» президенты Армении и Азербайджана, имеет вполне конкретную цель — поддержать пашиняновскую власть накануне выборов. Это уже очевидно даже самому отвязному и фанатичному адепту действующего режима. https://verelq.am/ru/node/168913

Он отменил горнолыжный отпуск.
Через полвека узнал, что спас 669 жизней.
Лондон, декабрь 1938 года.
Николас Уинтон — 29-летний биржевой брокер. Стабильная работа, комфортная жизнь, запланированная поездка в Швейцарию. Ничто не предвещало, что история уже стоит рядом.
И тут из Праги позвонил друг.
— Не езжай кататься. Приезжай сюда. Ты должен это увидеть.
Уинтон изменил планы.
То, что он увидел в Праге, парализовало.
После аннексии Судет нацистами город заполнили еврейские беженцы. Семьи, старики, дети. Мороз, лагеря, отчаяние. Никаких гарантий. Никакой безопасности. Все понимали: это лишь начало.
Больше всего его поразили дети.
Замёрзшие. Испуганные. Слишком маленькие, чтобы осознать, что опасность уже дышит им в спину.
В то время Британия разрешала временно принимать детей-беженцев без сопровождения — при условии, что найдутся приёмные семьи и финансовые гарантии. Закон существовал.
Но им никто не пользовался.
И Уинтон решил: я воспользуюсь.
Он не был дипломатом. Не имел власти, должности или опыта.
Он был обычным человеком, который увидел детей в смертельной опасности иա задал простой вопрос:
«Что я могу сделать?»
Вернувшись в Лондон, он превратил мамину столовую в штаб спасения. На каждого ребёнка требовалось 50 фунтов — огромные деньги по тем временам. У большинства семей не было ничего.
Он собирал средства везде: у друзей, знакомых, незнакомцев.
Днём работал на бирже.ո
Ночью и по выходным — заполнял анкеты, печатал письма, спорил с чиновниками, искал приёмные семьи.
В Праге волонтёры составляли списки детей и помогали родителям сделать самое страшное — попрощаться.
14 марта 1939 года из Праги отправилсяԹ первый поезд.
Дети с бирками на шее. Маленькие чемоданы со всей их жизнью. Родители на перроне, знавшие: возможно, они видят своих детей в последний раз.
Поезд за поездом. Весна и лето.
Бесконечные документы. Напряжённые переговоры. Риск каждый день.
К августу 1939 года Уинтон организовал восемь поездов.
669 детей были спасены.
Девятый поезд должен был отправиться 1 сентября.
250 детей были готовы. Документы одобрены. Семьи в Британии ждали.
В тот день Германия напала на Польшу.
Началась Вторая мировая война.
Границы закрылись.
Поезд так и не поехал.
Из тех 250 детей выжили лишь двое.
После войны Уинтон вернулся к обычной жизни.
Служил в ВВС. Женился. Вырастил детей.
Он никому не рассказывал о том, что сделал. Даже жене.
Пятьдесят лет история молчала.
В 1988 году его жена нашла на чердаке альбом с именами, фотографиями и документами — и поняла масштаб того, что он сделал. Она обратилась в BBC.
28 февраля 1988 года Николас Уинтон сидел в студии, не зная, что сейчас произойдёт.
Ведущая рассказала о человеке, который организовал восемь поездов и спас сотни детей.
А затем сказала: этот человек сейчас в зале.
И спросила:
— Кто из присутствующих обязан ему своей жизнью?
Встал один человек.
Потом второй.
Потом ещё.
Ряд за рядом поднимались люди — уже взрослые, седые, со своими семьями. Когда-то они были теми детьми с чемоданами.
Уинтон плакал.
Впервые он увидел не имена на бумаге — а живые жизни.
Когда он умер в 2015 году в возрасте 106 лет, те 669 детей стали более чем шестью тысячами потомков.
Все — живы.
Все — потому что один человек не поехал кататься на лыжах.
Эта история оставляет тихий, но важный вопрос:
когда мы видим страдание и спрашиваем себя «что я могу сделать?» —
делаем ли мы это на самом деле?
Он не имел власти. Не был богат. Не имел специального образования.
Он просто не отвернулся.
И этого оказалось достаточно, чтобы изменить тысячи жизней.

2026: Год экзистенциального выбора для армянских медиа
Армянский медиарынок стоит на пороге судьбоносного перелома. При населении всего около 3 миллионов человек страна обладает сотнями медиаресурсов, что создаёт уникальную, но хрупкую экосистему. Здесь, в условиях небольшого масштаба, высокой цифровизации и тесного профессионального сообщества, все процессы протекают сжато и болезненно. То, что в крупных медиасистемах занимает годы, в Армении может свершиться за несколько сезонов – с мгновенными последствиями для всего поля.

К 2026 году рынок подошёл с грузом хронических болезней: перепроизводство контента, тотальная политизированность, слабая экономика и размытые правила игры.

Добавим к этому ключевое событие года – парламентские выборы в июне. В предвыборный период медиаполе традиционно раскалывается, давление политических акторов достигает пика, а журналистская этика отступает перед логикой влияния. Для многих редакций это означает добровольный отказ от профессиональной автономии ради сиюминутных задач.
ИИ: инфраструктура выживания, а не игрушка
Искусственный интеллект в армянских редакциях сегодня – это набор разрозненных экспериментов, а не часть единой производственной стратегии. Это симптом более глубокой проблемы – дефицита долгосрочного управленческого мышления.
Парадокс в том, что стартовые условия благоприятны: в стране сильна IT-среда, аудитория цифровизирована, а у медиа есть обширные архивы. Однако эти архивы – «спящий» актив, который почти не используется для аналитики или создания новой ценности.
Подписки: экономика доверия в эпоху тотального недоверия
Доверие – главный дефицит на этом рынке. Политическая ангажированность, клонирование контента и непрозрачное финансирование подорвали репутацию СМИ как института. Аудитория кочует между сайтами и Telegram-каналами, не считая ни один источник безусловно авторитетным.
Жёсткий базовый факт: большинство армянских медиа – не бизнес в классическом понимании. Это проекты влияния, существующие на партийные, бизнес- или донорские деньги.
Видео: язык мобилизации или валюта доверия?
К 2026 году видео окончательно становится основным языком потребления информации, особенно в предвыборной гонке. Короткие форматы в соцсетях – главный инструмент эмоциональной мобилизации. YouTube стал вторым телевидением.
Но здесь кроется развилка: будет ли видео просто агитационным шумом или инструментом для выстраивания доверия? Наибольший потенциал – у лаконичных объясняющих роликов. Однако без чёткой редакционной позиции и интонации видео теряет силу медиапродукта, превращаясь в фоновый визуальный ряд.
Аудитория: фрагментация и усталость
Потребление новостей становится спорадическим. Люди устали от перманентной мобилизации и требуют не усиления давления, а помощи в понимании происходящего. Соцсети остаются точкой входа, но теряют монополию на доверие. Telegram становится основным каналом регулярного потребления, но и там доверие смещается с медиабрендов на отдельных авторов и экспертов.
Сценарии на год: между шумом и сервисом
Наиболее вероятен гибридный сценарий, где:
* ИИ работает как внутренняя инфраструктура для выживания качественных редакций.
* Видео доминирует как основной язык коммуникации.
* Экономика держится на рекламе в Telegram и точечных подписках для нишевых проектов.
Но даже этот сценарий упирается в системную проблему: медиа лишены государственной поддержки, которую получает IT-сектор, и остаются в институциональной «серой зоне».
Итог: три пути
Будущее армянских медиа в 2026 году определяется не технологиями, а ответом на экзистенциальный вопрос об их сути. Перед рынком три пути:
1. Остаться инструментом политического и бизнес-влияния.
2. Раствориться в платформенном шуме, став его частью.
3. Стать сервисом – необходимым, доверенным, ценным для своей аудитории.
Третий путь – самый сложный. Он требует болезненной трансформации, управленческой воли и отказа от логики внешнего финансирования. Но только он даёт шанс не просто выжить в 2026 году, но и сохранить своё значение на долгой дистанции.

26% участия и 100% вопросов: разбор американского меморандума с Арменией
Недавнее подписание документа госсекретарём Марко Рубио и главой МИД Армении Араратом Мирзояном вокруг так называемого Пути Трампа активно подаётся как начало практической реализации проекта. Однако при внимательном разборе становится очевидно: речь идёт не о юридически обязывающем соглашении, а о рамочном  политическом заявлении, в котором отсутствуют ключевые элементы любого реального инфраструктурного или геоэкономического проекта.
Прежде всего, это не международный договор. В документе нет чётко зафиксированных обязательств сторон, нет сроков реализации, нет механизмов ответственности, нет источников и объёмов инвестиций, нет описания управленческой модели, нет механизмов разрешения споров. Это принципиально важно, потому что без этих элементов «Путь Трампа» существует исключительно как политическая конструкция.
Отдельный показательный момент — заявленная структура создаваемой армяно-американской компании. Согласно заявления, 74% акций принадлежат американской стороне и лишь 26% — армянской. Армения в рамках проекта, реализуемого на её же территории, не имеет даже блокирующего пакета, не говоря уже о паритетном участии. Возникает очевидный вопрос: по какой логике государство соглашается на модель, где оно по факту является миноритарием стратегического инфраструктурного узла?
Более того, до конца не понятно, что это вообще за компания. Кто её создаёт — государственные структуры США, частные корпорации или это гибридная форма? Кто будет входить в совет директоров? Кто будет принимать ключевые решения? Где будет зарегистрирована компания — в Армении или за её пределами? Какому праву она будет подчинена — армянскому или зарубежному? Ответов на эти вопросы нет.
Ещё более чувствительный блок — вопросы контроля и суверенных функций. Неясно, будут ли армянские таможенные органы иметь полный доступ к процессам, неясна роль пограничной службы, неясно, как будут обеспечиваться функции контроля, безопасности и надзора. Фактически, пока нет понимания, не создаётся ли структура с особыми режимами, выходящими за рамки юрисдикции армянского государства. В условиях Южного Кавказа это не технический нюанс, а вопрос суверенитета.
На этом фоне заявления, что «Путь Трампа» — это прежде всего усиление роли США, выглядят упрощённо. Объективным бенефициаром проекта становится Турция. Причины здесь сугубо структурные. Турция — член НАТО, на её территории размещены военные базы США, она встроена в западную систему безопасности и логистики. Турция получает короткий и прямой сухопутный маршрут в Центральную Азию, усиливая позиции на Южном Кавказе и в тюркском мире в целом. Это усиление происходит независимо от риторики о «многостороннем участии» США.
Азербайджан также получает внятный результат — прямое сообщение с Нахичеванью. При этом важно зафиксировать: в рамках «Пути Трампа» на сегодняшний день нет никаких юридически оформленных договорённостей между Арменией и Азербайджаном. А значит, вопрос разблокировки армянских коммуникаций остаётся вне этого проекта и находится исключительно в плоскости двусторонних переговоров с Баку. Это другой уровень, другие документы и иные риски.
Фактически складывается асимметричная картина: азербайджанская логистика в рамках концепции выглядит более определённой, тогда как армянская часть — размыта и перенесена в неопределённое будущее. Следовательно, говорить о сбалансированном и взаимовыгодном проекте на данном этапе преждевременно.
Итог неприятен для любителей громких заголовков. «Путь Трампа» сегодня — это политический сигнал, а не рабочий механизм. Это концепция без институционального тела, без экономики, без юридических гарантий и без чётких правил игры.
Вопросов становится всё больше, а ответов по-прежнему нет. Поэтому сейчас не время выдавать желаемое за действительное и требовать отчётов от одних игроков, игнорируя усиление других.
Регион входит в фазу многослойной трансформации, где каждая деталь имеет значение. А пока детали отсутствуют — говорить о реализации проекта абсурдно.
Артак Саргсян, политолог
@vneshvrag

В армянском публичном пространстве всё чаще звучат мантры о «светлом будущем», «цивилизационном выборе» и «единственно верном пути», и все это подается исключительно в двух ипостасях. Первое- Мир-а можно добиться исключительно в контексте исполнения всех, я подчёркиваю всех условий турецко-азербайджанского тандема.
Второе — Для обеспечения суверенитета и безопасности нужно идти на “запад”. Причем основными угрозами суверенитета страны объявляется евразийский , а вернее российский центр силы.
Под этими лозунгами обществу настойчиво предлагается курс, который на практике всё меньше напоминает развитие независимого государства и всё больше — постепенный отказ от суверенитета в пользу внешних центров силы (TRIPP классический пример такого рода манипуляций).
Особую тревогу вызывает тот факт, что данный курс реализуется не напрямую, а опосредованно — через сближение с турецко-азербайджанским тандемом под «чутким руководством» ЕС и США.
Реальность последних лет наглядно показывает: любые односторонние «уступки ради мира» со стороны Армении неизменно усиливают позиции Турции и Азербайджана, которые в свою очередь подтапнотреализуют план лишения Армении независимой субъектности с последующим нивелированием настоящего суверенитета Армении.
Под вывеской «региональной интеграции» Армении предлагают:
отказаться от собственных переговорных позиций;
легитимизировать “итоги” силы;
встроиться в региональную архитектуру, где ей отведена роль объекта, а не субъекта.
Говоря проще, речь идёт не о мире равных, а о мире победителей и проигравших, где Армении настойчиво отводят вторую роль — без права голоса, но с обязанностью подчиняться.
Особенно показательно, что почти во всех странах, где власть фактически подвела государство к утрате политической самостоятельности, использовалась одна и та же схема — запугивание обществ «российской угрозой», ломка традиционной архитектуры безопансоти , зависимость от центров нацеленных на демонтаж страны.
Россия в этой логике выступает не как реальный фактор анализа, а как универсальная страшилка в контексте чего :подавляется инакомыслие;
дискредитируется любая альтернатива;
оправдываются любые, даже откровенно антигосудраственные шаги.
Молдова — один из наиболее наглядных и тревожных примеров.
До выборов:
действующая власть истерично пугала общество «российской угрозой»;
звучали заявления о якобы готовящейся «губернизации» страны;
оппонентов клеймили как «агентов Кремля».
После выборов:
риторика резко изменилась;
началась открытая пропаганда отказа от молдавской государственности;
идея присоединения к Румынии стала подаваться как «естественный и цивилизованный путь»;
суверенитет и независимость были фактически объявлены «устаревшими концепциями».
И всё это — под теми же лозунгами безопасности, демократии и европейского будущего.
Сегодня Армения всё быстрее движется по схожему сценарию:
национальные интересы подменяются геополитическими установками извне;
безопасность страны рассматривается не с точки зрения армянского народа, а с точки зрения «региональной стабильности» — удобной для других;
общество приучают к мысли, что “настоящий” суверенитет — это обязательный разрыв отношений с русскими.
Но история показывает: государства, добровольно отказавшиеся от права самостоятельно принимать решения, исчезают , правда не сразу.
Сначала исчезает их внешняя политика, затем оборона, затем экономика — и лишь в конце флаг и гимн превращаются в декоративные атрибуты.
Суверенитет — не архаизм, а условие выживания
Для Армении вопрос реального суверенитета и настоящей независимости— не абстрактная категория и не предмет философских споров.
Это вопрос физического, политического и национального выживания.
«Светлое будущее», построенное на ключевых уступках , страхе перед гипотетической войной и на внешнем управлении, почти всегда заканчивается одинаково — потерей государства.
И если сегодня не задать неудобные вопросы властям на эти темы, завтра их просто некому и негде будет задавать.

⚡️ Здесь с правой стороны дороги они собираются продавать азерский бензин, смотришь налево расположен Цицернакаберд памятник нашим погибшим, с той стороны расположен Ераблур. Мне некуда уезжать, альтернативы нет, по тому что у меня сын здесь. Ты вынуждаешь меня терпеть азеров. Завтра азеры придут здесь жить. Это наш дом! Я не труп, я живу в своей стране, в своей Родине! За эту землю я заплатила самым дорогим! Я против! Я бойкотирую
Жители Армении все больше и больше начинают высказываться против предательской и лицемерной внутренней политики Пашиняна.
✊ Мы в Telegram | Max | YouTube | Предложка ПОДПИШИСЬ

“Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.” (Иоанна 3:16)
Приняли ли вы лично эту безусловную Божью любовь – и как она изменяет вашу жизнь сегодня? Это центральный стих Евангелия, раскрывающий глубину Божьей любви. Бог пожертвовал Своим Сыном, Иисусом Христом, ради спасения каждого из нас. Наша вера в Христа открывает путь к прощению грехов и дару вечной жизни. Это учение (догмат) о спасении по благодати – основа христианства, вдохновляющая нас жить в благодарности и святости. Бог любит не абстрактно, а каждого из нас лично – настолько, что заплатил высшую цену за наше спасение. Вера в Иисуса – не просто согласие с фактом, а живое доверие и принятие этого дара. Без Христа люди гибнут духовно, отлучены от Бога, но через Христа открыт путь к новой жизни. Примирившись с Богом, мы получаем не только будущее воскресение, но и обновленное сердце сейчас. Осознание такой любви преображает наши отношения с Богом: из чувства долга или страха они превращаются в сыновнее доверие и радость. Эта любовь побуждает нас делиться благой вестью и любить других.