Красная карточка Фрасимаха
История сама по себе до абсурдного хороша. Форварда сборной США Фоларина Балогуна удаляют в матче чемпионата мира. Дональд Трамп признаётся, что сначала вообще не знал, что означает красная карточка, а потом, узнав о дисквалификации, позвонил президенту ФИФА Джанни Инфантино и попросил всё пересмотреть. И ФИФА приостановила наказание на год, и лучший нападающий американцев получил право выйти в следующей игре против Бельгии. Сам Трамп с удовольствием рассказал, как всё произошло, а бывший яростный критик президента сенатор Тед Круз публично поблагодарил его «от имени всех американцев» за избавление от нелепой красной карточки.
Можно, конечно, говорить о коррупции ФИФА, дружбе Инфантино с Трампом и вопиющем пренебрежении спортивным регламентом. Футбол — спорт, без сомнения, большой, но политика ещё больше. Немного контекста: незадолго до чемпионата ФИФА открывает представительство в Trump Tower, а специально учреждённую организацией «премию мира» первым получает Дональд Трамп. Так что звонок по поводу красной карточки возник не на пустом месте.
УЕФА уже заявила, что решение «перешло красную черту», бельгийская федерация подала протест, а Юрген Клопп заметил, что люди, не понимающие футбола, не должны решать судьбу игры. Всё это справедливо. Но самое интересное здесь происходит немного выше самого футбола.
Циничной американская власть стала, конечно, не при Трампе. Но прежняя империя хотя бы несла довольно высокие трансакционные издержки собственного лицемерия. Ведь нужно было говорить о демократии, правах человека, международном сообществе, гуманитарной катастрофе, ответственности перед историей. Требовались доктрины, эксперты, дипломатические ритуалы и сложная машина морального производства, которая интеллектуально обрамляла произвол, предавая интересу сильного вид универсального блага. Всё это нередко было ложью, но даже ложь накладывает ограничения: тот, кто назвался защитником правил, вынужден хотя бы иногда изображать уважение к ним.
Теперь эти расходы, похоже, признаны лишними. Президенту не нравится красная карточка — он звонит человеку, который может её отменить. Тот моментально отменяет. Сенатор благодарит президента. Все смеются. Никто не ищет сложного обоснования, потому что само отсутствие обоснования стало частью удовольствия. Сила уже не маскируется под право и даже не особенно стесняется того, что не понимает правил, которые меняет.
Фрасимах у Платона утверждал, что справедливость есть выгода сильнейшего. Новость нашего времени в том, что сама эта логика всё реже вызывает отторжение. То, что когда-то выглядело бы вопиющим примером произвола, теперь рассказывают как забавную историю. «Нашего лучшего игрока наказали — я позвонил — наказание сняли». И аудитория должна не ужаснуться, а оценить ловкость хода.
Здесь возникает почти маркузианская одномерность и одновременно что-то от позднего Ги Дебора. Концентрированный и рассеянный спектакль больше не противостоят друг другу, потому что приказ начальника сам становится развлечением. Исчезает не конфликт и даже не несправедливость, а расстояние между ними и их критикой. Произвол заранее включает в себя собственную пародию, становится мемом, коротким видео или удачной репликой. Возмущение ещё возможно, но оно уже встроено в то же представление и очень быстро становится ещё одним жанром современного развлечения. Власть больше не нуждается в оправдании, потому что публика всё чаще принимает её бесстыдство за аутентичность.
Возможно, именно поэтому история с Балогуном значит больше, чем одна красная карточка. Перед нами не просто очередной случай, когда сильный продавил выгодное ему решение. Гораздо показательнее та лёгкость, с которой это решение было принято, объявлено и превращено в хохму. Старый мир лицемерия хотя бы признавал, что произвол нуждается в маске. Новый предлагает более простую формулу: я начальник — ты дурак, ну а если однажды начальником станешь ты, номер президента ФИФА я оставлю в среднем ящике стола.