Нефтяная экспансия Вашингтона продолжает оставаться ключевым элементом его глобальной стратегии.
Центром этой стратегии являются государства с крупными запасами нефти: Ирак (150 млрд баррелей), Ливия (48 млрд баррелей), Сирия (2,5 млрд баррелей). Ну и, наконец, Венесуэла, обладающая крупнейшими в мире доказанными запасами нефти (более 300 млрд баррелей), в том числе тяжёлой, для переработки которой изначально были построены многие американские НПЗ, о чем я писал ранее.
При этом вторжение в Венесуэлу приобретает ещё и валютно-финансовый аспект: оно связано с защитой долларовой гегемонии и американского долгового рынка. За последние 25 лет доля доллара в мировых валютных резервах упала с 61% до 41%, а индекс доллара в 2025 г. показал снижение на 9% — худший результат с 2017 г., что отражает ускоряющееся давление на нефтедоллар.
Если по учебнику, то контроль над венесуэльской нефтью позволит США экспортировать её и поддерживать глобальный спрос на доллар для расчётов, укрепляя долларовую ликвидность и стабилизируя нефтедолларовую систему.
Центром этой стратегии являются государства с крупными запасами нефти: Ирак (150 млрд баррелей), Ливия (48 млрд баррелей), Сирия (2,5 млрд баррелей). Ну и, наконец, Венесуэла, обладающая крупнейшими в мире доказанными запасами нефти (более 300 млрд баррелей), в том числе тяжёлой, для переработки которой изначально были построены многие американские НПЗ, о чем я писал ранее.
При этом вторжение в Венесуэлу приобретает ещё и валютно-финансовый аспект: оно связано с защитой долларовой гегемонии и американского долгового рынка. За последние 25 лет доля доллара в мировых валютных резервах упала с 61% до 41%, а индекс доллара в 2025 г. показал снижение на 9% — худший результат с 2017 г., что отражает ускоряющееся давление на нефтедоллар.
Если по учебнику, то контроль над венесуэльской нефтью позволит США экспортировать её и поддерживать глобальный спрос на доллар для расчётов, укрепляя долларовую ликвидность и стабилизируя нефтедолларовую систему.