Путешествие в Арзрум
Во время похода 1829 года
Пушкину захотелось на русско-турецкую войну. Сошлись две империи – Российская и Османская: канонада, подвиги, кровь, смерть. Но в действующую армию его не взяли. Тогда он поехал сам. Как частное лицо. С бумагой, что он просто путешественник.
И вот – гордый Кавказ. Горы, ослы, пыль. Дорога ведёт через перевал Безобдал, который отделяет Грузию от Армении. Пушкин спускается к равнинам – и вдруг видит арбу. Два вола тащат её в гору. Рядом православные – грузины.
– Откуда вы? – спрашивает поэт.
– Из Тегерана.
– А что везёте?
– Грибоеда.
И Пушкин замолкает. Потому что это не багаж, а тело убитого тёзки – Александра Сергеевича Грибоедова. Его везут в Тифлис. Короткий диалог, который запомнили на века. Это было у крепости Гергеры.
Дальше Пушкин уже пишет про «плодоносные нивы» и «цветущие луга»:
«Жатва струится, серп ждёт».
Он любуется христианской Арменией, подчёркивая, что «земля прекрасна». И это не удивительно: в XIX веке равнины вокруг Арарата считались одними из самых плодородных мест всего Закавказья.
Но главное – граница. Впереди уже турецкая война и рубеж другой империи.
И тут Пушкин счастлив по-настоящему. Даже больше, чем от Арарата. Хотя священный Арарат, конечно, внушает. Но граница – это вам не гора. Это рубеж. Это Европа и Азия. Это уже приключение.
#ПутешествиевАрзрум
Во время похода 1829 года
Пушкину захотелось на русско-турецкую войну. Сошлись две империи – Российская и Османская: канонада, подвиги, кровь, смерть. Но в действующую армию его не взяли. Тогда он поехал сам. Как частное лицо. С бумагой, что он просто путешественник.
И вот – гордый Кавказ. Горы, ослы, пыль. Дорога ведёт через перевал Безобдал, который отделяет Грузию от Армении. Пушкин спускается к равнинам – и вдруг видит арбу. Два вола тащат её в гору. Рядом православные – грузины.
– Откуда вы? – спрашивает поэт.
– Из Тегерана.
– А что везёте?
– Грибоеда.
И Пушкин замолкает. Потому что это не багаж, а тело убитого тёзки – Александра Сергеевича Грибоедова. Его везут в Тифлис. Короткий диалог, который запомнили на века. Это было у крепости Гергеры.
Дальше Пушкин уже пишет про «плодоносные нивы» и «цветущие луга»:
«Жатва струится, серп ждёт».
Он любуется христианской Арменией, подчёркивая, что «земля прекрасна». И это не удивительно: в XIX веке равнины вокруг Арарата считались одними из самых плодородных мест всего Закавказья.
Но главное – граница. Впереди уже турецкая война и рубеж другой империи.
И тут Пушкин счастлив по-настоящему. Даже больше, чем от Арарата. Хотя священный Арарат, конечно, внушает. Но граница – это вам не гора. Это рубеж. Это Европа и Азия. Это уже приключение.
#ПутешествиевАрзрум
Թողնել պատասխան