Василий Шухаев
Василий Иванович Шухаев (1887–1973) принадлежал к тому поколению русских художников, которое застало дореволюционную Москву с её переулками и Арбатом, училось у Коровина и Архипова, а затем пережило революцию, эмиграцию, сталинские лагеря и позднее, почти забытое возвращение. Его судьба вместила почти весь русский ХХ век.
Шухаев вошёл в искусство в 1910-е годы, когда в русской живописи усиливался интерес к более строгой и ясной форме, вопреки крайностям левых течений. Вместе с Александром Яковлевым он составил знаменитый дуэт «Яковлев и Шухаев», чьи неоклассические опыты – точность рисунка, ясность формы, сдержанность тона – казались вызовом искажённым лицам кубизма и хаосу футуризма. Они писали обнажённую натуру с той суровой и ясной красотой, которую искусство, казалось, утратило. Критики называли их «русскими ингресами» – по имени Энгра, чья линия для них была непреложным законом.
После революции – Владикавказ, Петроград, преподавание. В 1921 году – командировка в Париж, которая растянулась на полтора десятилетия. Там Шухаев работал для Дягилева, оформлял спектакли для Иды Рубинштейн, писал портреты русской эмиграции, но не стал ни «парижанином», ни модным салонным портретистом. Его рисунок оставался строгим, колорит – сдержанным, а в жанровых сценах и портретах чувствовалась та сдержанность, которая не позволяла этим работам стать салонными.
Возвращение в СССР в 1935 году выглядело торжеством: его ждали театры, мастерская, ученики. Но через два года – арест, этап, Колыма, десять лет, которые вычеркнули из жизни художника почти всё, кроме умения держать карандаш. Говорят, в лагере он продолжал рисовать – портреты сокамерников, пейзажи, которые сохраняла память. В лагере рисунок перестал быть только искусством – он стал способом удержаться.
После реабилитации в 1956-м – поздняя, тихая жизнь в Тбилиси, затем в Москве. Он работал в графике, иллюстрировал книги, писал портреты старых друзей, которые тоже вернулись. Его рисунок 1960-х годов сохранял ту же чистую линию. Но появилась в нём особая мягкость, как будто с годами она стала свободнее.
Сегодня работы Василия Шухаева – в Третьяковской галерее, Русском музее, в частных собраниях. В них сохраняются редкое чувство меры и достоинства, которые Шухаев сумел пронести через всю жизнь.
#ВасилийШухаев
Василий Иванович Шухаев (1887–1973) принадлежал к тому поколению русских художников, которое застало дореволюционную Москву с её переулками и Арбатом, училось у Коровина и Архипова, а затем пережило революцию, эмиграцию, сталинские лагеря и позднее, почти забытое возвращение. Его судьба вместила почти весь русский ХХ век.
Шухаев вошёл в искусство в 1910-е годы, когда в русской живописи усиливался интерес к более строгой и ясной форме, вопреки крайностям левых течений. Вместе с Александром Яковлевым он составил знаменитый дуэт «Яковлев и Шухаев», чьи неоклассические опыты – точность рисунка, ясность формы, сдержанность тона – казались вызовом искажённым лицам кубизма и хаосу футуризма. Они писали обнажённую натуру с той суровой и ясной красотой, которую искусство, казалось, утратило. Критики называли их «русскими ингресами» – по имени Энгра, чья линия для них была непреложным законом.
После революции – Владикавказ, Петроград, преподавание. В 1921 году – командировка в Париж, которая растянулась на полтора десятилетия. Там Шухаев работал для Дягилева, оформлял спектакли для Иды Рубинштейн, писал портреты русской эмиграции, но не стал ни «парижанином», ни модным салонным портретистом. Его рисунок оставался строгим, колорит – сдержанным, а в жанровых сценах и портретах чувствовалась та сдержанность, которая не позволяла этим работам стать салонными.
Возвращение в СССР в 1935 году выглядело торжеством: его ждали театры, мастерская, ученики. Но через два года – арест, этап, Колыма, десять лет, которые вычеркнули из жизни художника почти всё, кроме умения держать карандаш. Говорят, в лагере он продолжал рисовать – портреты сокамерников, пейзажи, которые сохраняла память. В лагере рисунок перестал быть только искусством – он стал способом удержаться.
После реабилитации в 1956-м – поздняя, тихая жизнь в Тбилиси, затем в Москве. Он работал в графике, иллюстрировал книги, писал портреты старых друзей, которые тоже вернулись. Его рисунок 1960-х годов сохранял ту же чистую линию. Но появилась в нём особая мягкость, как будто с годами она стала свободнее.
Сегодня работы Василия Шухаева – в Третьяковской галерее, Русском музее, в частных собраниях. В них сохраняются редкое чувство меры и достоинства, которые Шухаев сумел пронести через всю жизнь.
#ВасилийШухаев
Թողնել պատասխան