Как Иран пытается сохранить свои рычаги давления.
После подписания 17 июня меморандума о взаимопонимании между США и Ираном, 1 июля в Дохе при посредничестве Катара и Пакистана состоялись очередные переговоры, по итогам которых были созданы рабочие группы. Одновременно США усиливают военное присутствие в регионе, перебросив десантную группу USS Boxer, а представители администрации Трампа дают понять, что нынешний период рассматривается как возможность укрепить собственные позиции перед следующим этапом переговоров.
Именно сочетание дипломатии и военного давления вызывает в Тегеране растущую настороженность. Иран исходит из того, что по итогам войны ему удалось сохранить четыре основных рычага: возможность воздействовать на судоходство в Ормузском проливе, закрепить Ливан в рамочном соглашении о прекращении огня, сохранить неопределённость вокруг своей ядерной программы и рассчитывать на экономические выгоды, включая создание инвестиционного фонда объёмом $300 млрд. Однако, по мнению иранских аналитиков, Вашингтон последовательно ослабляет каждый из этих инструментов, стремясь подвести Иран к финальным переговорам с существенно меньшими возможностями для давления.
Наиболее наглядно эта стратегия проявляется вокруг Ормузского пролива. Для Тегерана вопрос заключается не в введении транзитных сборов, а в признании того, что безопасность судоходства теперь неотделима от интересов Ирана. Однако создание нового маршрута через внутренние воды Омана, поддержка свободы судоходства странами Персидского залива и усилия по восстановлению нормального режима морских перевозок без участия Ирана постепенно снижают ценность этого рычага.
Аналогичным образом в Тегеране воспринимают и развитие ситуации вокруг Ливана. Отдельный израильско-ливанский трек рассматривается как попытка вывести ливанский вопрос за рамки американо-иранских договорённостей и лишить Иран возможности использовать «Хезболла» в качестве элемента более широкого политического торга. Одновременно страны Персидского залива всё настойчивее увязывают будущие инвестиции и экономическое сотрудничество с отказом Ирана от поддержки региональных союзников, что, по мнению Тегерана, расширяет повестку переговоров за пределы первоначального меморандума.
Не менее важным остаётся и ядерное направление. Иран продолжает ограничивать доступ инспекторов МАГАТЭ к повреждённым объектам, полагая, что информация о местонахождении и состоянии запасов высокообогащённого урана остаётся одним из серьёзных переговорных активов. В Тегеране опасаются, что преждевременное раскрытие этих данных лишит страну важнейшего рычага ещё до решения вопросов снятия санкций и предоставления гарантий.
Дополнительную тревогу вызывают военные события последних недель. Обмен ударами между США и Ираном 26–28 июня, прибытие новых американских сил в регион и заявления представителей администрации Трампа усилили опасения, что Вашингтон использует период действия меморандума для укрепления собственных позиций и проверки иранских «красных линий». Особое беспокойство вызывает перспектива постепенной нормализации ограниченных американских ударов по территории Ирана без перехода к полномасштабной войне.
В этих условиях Тегеран стремится сохранить дипломатический процесс, одновременно избегая уступок, которые могли бы привести к утрате оставшихся рычагов влияния. Наиболее вероятной стратегией остаётся сочетание переговоров с ограниченным давлением, прежде всего в Ормузском проливе, при сохранении неопределённости вокруг ядерной программы и попытках удержать ливанское направление в общей структуре договорённостей. При этом внутреннее давление со стороны консервативных кругов значительно ограничивает пространство для компромиссов.
В представлении Тегерана дипломатия превратилась в продолжение борьбы за сохранение стратегических преимуществ, полученных в результате войны. Ключевой вопрос для Ирана сегодня состоит в том, сможет ли Иран сохранить достаточно рычагов давления, чтобы окончательное соглашение оказалось для него приемлемым.
После подписания 17 июня меморандума о взаимопонимании между США и Ираном, 1 июля в Дохе при посредничестве Катара и Пакистана состоялись очередные переговоры, по итогам которых были созданы рабочие группы. Одновременно США усиливают военное присутствие в регионе, перебросив десантную группу USS Boxer, а представители администрации Трампа дают понять, что нынешний период рассматривается как возможность укрепить собственные позиции перед следующим этапом переговоров.
Именно сочетание дипломатии и военного давления вызывает в Тегеране растущую настороженность. Иран исходит из того, что по итогам войны ему удалось сохранить четыре основных рычага: возможность воздействовать на судоходство в Ормузском проливе, закрепить Ливан в рамочном соглашении о прекращении огня, сохранить неопределённость вокруг своей ядерной программы и рассчитывать на экономические выгоды, включая создание инвестиционного фонда объёмом $300 млрд. Однако, по мнению иранских аналитиков, Вашингтон последовательно ослабляет каждый из этих инструментов, стремясь подвести Иран к финальным переговорам с существенно меньшими возможностями для давления.
Наиболее наглядно эта стратегия проявляется вокруг Ормузского пролива. Для Тегерана вопрос заключается не в введении транзитных сборов, а в признании того, что безопасность судоходства теперь неотделима от интересов Ирана. Однако создание нового маршрута через внутренние воды Омана, поддержка свободы судоходства странами Персидского залива и усилия по восстановлению нормального режима морских перевозок без участия Ирана постепенно снижают ценность этого рычага.
Аналогичным образом в Тегеране воспринимают и развитие ситуации вокруг Ливана. Отдельный израильско-ливанский трек рассматривается как попытка вывести ливанский вопрос за рамки американо-иранских договорённостей и лишить Иран возможности использовать «Хезболла» в качестве элемента более широкого политического торга. Одновременно страны Персидского залива всё настойчивее увязывают будущие инвестиции и экономическое сотрудничество с отказом Ирана от поддержки региональных союзников, что, по мнению Тегерана, расширяет повестку переговоров за пределы первоначального меморандума.
Не менее важным остаётся и ядерное направление. Иран продолжает ограничивать доступ инспекторов МАГАТЭ к повреждённым объектам, полагая, что информация о местонахождении и состоянии запасов высокообогащённого урана остаётся одним из серьёзных переговорных активов. В Тегеране опасаются, что преждевременное раскрытие этих данных лишит страну важнейшего рычага ещё до решения вопросов снятия санкций и предоставления гарантий.
Дополнительную тревогу вызывают военные события последних недель. Обмен ударами между США и Ираном 26–28 июня, прибытие новых американских сил в регион и заявления представителей администрации Трампа усилили опасения, что Вашингтон использует период действия меморандума для укрепления собственных позиций и проверки иранских «красных линий». Особое беспокойство вызывает перспектива постепенной нормализации ограниченных американских ударов по территории Ирана без перехода к полномасштабной войне.
В этих условиях Тегеран стремится сохранить дипломатический процесс, одновременно избегая уступок, которые могли бы привести к утрате оставшихся рычагов влияния. Наиболее вероятной стратегией остаётся сочетание переговоров с ограниченным давлением, прежде всего в Ормузском проливе, при сохранении неопределённости вокруг ядерной программы и попытках удержать ливанское направление в общей структуре договорённостей. При этом внутреннее давление со стороны консервативных кругов значительно ограничивает пространство для компромиссов.
В представлении Тегерана дипломатия превратилась в продолжение борьбы за сохранение стратегических преимуществ, полученных в результате войны. Ключевой вопрос для Ирана сегодня состоит в том, сможет ли Иран сохранить достаточно рычагов давления, чтобы окончательное соглашение оказалось для него приемлемым.