Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

Factor TV вполне обоснованно подошел к нашумевшему материалу первоисточником которого является сайт “Хроника Кавказа”.
Инфраструктура и контент указывают на то, что этот портал является классическим прокси-ресурсом («информационной ширмой»), созданным для продвижения нарративов под видом независимой экспертизы.
Развертывание ресурса происходило по схеме искусственного наращивания:
27 апреля 2025 года — создание анонимного телеграм-канала проекта и его первичное наполнение.
Начало мая 2025 года — запуск официального веб-сайта для придания проекту статуса «международного аналитического центра».
С 11 мая 2025 года — канал начинает раскручиваться через армянский русскоязычный тг-канал Баграмян 26, обеспечивающий приток целевой аудитории и сетевой прогрев.
Персоны-призраки из авторского состава.
«Теймур Мамедов родом из Марнеули (Грузия)»: Заявлен как эксперт-международник с дипломами элитных британских вузов (SOAS и LSE) с местом проживания город Лондон и регулярным посещением Южного Кавказа. В реальности обладает нулевым цифровым следом.
К тому же на сайте и на телеграм-канале демонстрирует аномальную продуктивность, публикуя десятки разноплановых новостей в день.
«Татьяна Иванова»: Представлена как российский специалист по социальным процессам Кавказа. Эксперт с заявленным опытом работы в федеральных СМИ, при этом имеет абсолютно нулевой индекс цитирования и не имеет реального следа в медиапространстве. Использование максимально распространенного в РФ имени и фамилии с местом проживания город Москва. А чтобы долго не мучиться местом рождения должен быть Санкт-Петербург. Все как у Путина.
Поразительно, что фото «Татьяны» совпадает с фото некоей Зейнеп Сангу.
Инфраструктура сайта создана по принципу сокрытия реальных бенефициаров.
На сайте не указано юридическое лицо, страна регистрации, физический адрес редакции. На портале нет номеров телефонов. Для связи используется единственный бесплатный почтовый ящик общего пользования на домене Google вместо корпоративной почты на собственном домене.
Портал «Хроника Кавказа» — это информационный радиоактивный симулякр. Использование вымышленных авторов с выдуманным бэкграундом видимо нацелено на то, чтобы вызывать доверие у читателя.
Данная площадка создана для того, чтобы крупные медиа и соцсети могли ссылаться на «авторитетный источник», продвигая нужные тезисы.

План совместного производства различных образцов турецкой бронетехники Otokar на заводе BESQARU в Казахстане. В производстве находятся турецкие машины:
Taimas 8×8 — колёсная БМП (локализация Arama 8×8 с китайской башней VN20);
Taimas 6×6 — БМП, оснащённая турелью Mizrak;
Aibar 4×4 — тактический автомобиль в шести различных конфигурациях (локализация Cobra II 4×4);
Ural 4×4 — тактический автомобиль.
Особый интерес представляет план на 2026 год, который включает БМП Tulpar в конфигурации лёгкого танка, вооружённого 120-мм башней Leonardo HITFACT MKII.
Вместе с Tulpar на заводе планируется производить и тяжёлую роботизированную платформу Alpar. Он разработан с гибридной силовой установкой, основной задачей является сопровождение пехоты и оказание огневой поддержки. Робот интегрирован с турелью Mizrak-30, оснащённой 30-мм пушкой (30×173 мм) и двумя ПТУР OMTAS. Изучаются также дополнительные варианты полезной нагрузки для Alpar.
Казахстан полноправный член ОДКБ, участвует в учениях, структурах и политическом формате организации. При этом Астана активно проводит политику диверсификации источников вооружений и отхода от российских стандартов.
Находясь в союзе с Россией, на практике Казахстан строит независимый и диверсифицированный оборонный потенциал в сотрудничестве с членом альянса НАТО.

Подготовка к предвыборному военному параду в Ереване наглядно показывает слабости информационной среды.
Военная техника перемещается по городу колоннами, это фиксируют тысячи людей, кадры мгновенно расходятся по соцсетям — включая даже ресурсы, косвенно аффилированные с Минобороны. Толпы зевак с планшетами и смартфонами, среди которых много туристов, наблюдают, как специалисты-техники проводят на центральной площади страны сборку трёх китайских СН-4, цепляя к фюзеляжам крылья и шасси.
И на этом фоне Министерство обороны выносит предупреждение о «запрете съёмки и ответственности за нарушения».
В классической логике это называется – «немного позже, чем это имело практический смысл».

Тигран Григорян из Регионального центра демократии и безопасности в Ереване заявил:
«Вполне возможно, что властям не удастся принять новую конституцию, и тогда мы окажемся в состоянии “ни мира, ни войны” на длительный период. В то же время армянская политика станет более поляризованной — между пророссийской оппозицией и все более авторитарным правительством».
Григорян задаётся вопросом, насколько далеко Пашинян сможет отойти от Москвы в сторону Европы, не спровоцировав ответные меры со стороны России.
Путин недавно предложил провести в Армении референдум о том, хочет ли страна быть членом ЕС или Евразийского союза под руководством России. Российский президент поднимает этот вопрос накануне выборов — понимая, что членство в ЕС пока остаётся во многом теоретическим — чтобы внести в повестку тему поляризации в интересах пророссийских кандидатов.
Пока Россия ограничивается относительно мягкими сигналами недовольства проевропейским курсом Армении, например, запретом на импорт армянской минеральной воды «Джермук».
По словам Григоряна, более серьёзной угрозой влиянию Москвы в Армении и возможной «красной линией» может стать национализация железных дорог, находящихся в концессии России.
Guardian

Тигран Григорян, RCDS.
Конечно, обнадёживает, что против уголовного преследования и ареста Артура Осипяна высказываются также некоторые акторы, лояльные власти — это означает, что всё ещё не безнадёжно.
Но в течение последнего года многие из этих же акторов оправдывали или рационализировали многочисленные случаи попрания принципа верховенства закона, инструментализации правоохранительной и судебной систем в политических целях, а также выборочного правосудия.
Всё это время мы и ряд других коллег предупреждали, что реакция не должна зависеть от того, против кого направлены эти процессы и инструменты.
Если сегодня мы молчим или находим оправдания всем этим антидемократическим и антиправовым шагам лишь потому, что они направлены против неприемлемых для нас акторов, то тем самым мы нормализуем подобную практику, которая завтра уже будет нацелена на других.
И вот теперь этот день настал: человека, не связанного ни с «бывшими», ни с Россией, ни с олигархами, очевидно преследуют по политическим мотивам, используя правоохранительную и судебную системы и выборочное правосудие как инструменты наказания.
И, думаю, после выборов эта тенденция будет только углубляться. В том числе потому, что те же самые люди и более широкая общественность продолжат руководствоваться личными симпатиями и антипатиями, реагируя на новые эпизоды злоупотребления властью и использования государственной системы в политических целях.

Дэнни Цитринович — бывший глава отдела по Ирану военной разведки Израиля «Аман»:
Крах сдерживания в отношении Ирана.
Парадоксально, но одним из самых серьёзных последствий этой кампании может стать эрозия сдерживания в отношении Ирана — в частности, утрата того самого «дамоклова меча», нависавшего над Тегераном, когда он размышлял о переходе к созданию ядерного оружия.
На протяжении многих лет одним из ключевых факторов, сдерживавших иранское руководство во главе с Хаменеи от открытого продвижения к бомбе, был страх, что это может спровоцировать масштабную военную кампанию, направленную не только на уничтожение иранских возможностей, но и на угрозу самому режиму.
Однако с точки зрения Тегерана ситуация изменилась: Иран уже пережил именно такое столкновение — и выстоял.
Конфликт продемонстрировал ограничения, с которыми сталкиваются как Израиль, так и США в случае будущей кампании против Ирана: нежелание вводить сухопутные войска, ограничения по критическим боеприпасам, а также глубокую стратегическую зависимость Израиля от США.
Одновременно Иран мог прийти к выводу, что его способность угрожать или блокировать Ормузский пролив даёт ему уровень принуждающего рычага, на который Запад в конечном итоге не готов ответить решительно.
Важно признать: Иран выдержал беспрецедентный по масштабу военный удар и не капитулировал. Эта реальность может подтолкнуть Тегеран к выводу о фундаментальном ослаблении достоверности сдерживания со стороны Израиля и США. Это восприятие может усилиться после выборов в США и при будущих администрациях, которые могут быть ещё менее склонны к прямой конфронтации с Ираном. С точки зрения Тегерана, устойчивость Ирана в ходе конфликта могла разрушить ореол подавляющего израильско-американского сдерживания.
Парадоксально, но сдерживание могло быть более эффективным, пока оставалось непроверенным. Как только военная сила была применена на практике, это могло продемонстрировать не столько её мощь, сколько её пределы.
Это развитие имеет серьёзные последствия. Одним из индикаторов является то, что Иран, по сообщениям, занял более жёсткие позиции на послевоенных переговорах, чем до начала конфликта. Потеря фактора сдерживания в конечном счёте может убедить иранское руководство, что сейчас как раз тот момент, чтобы продвинуться к созданию ядерного оружия, полагая, что ни Израиль, ни США не обладают ни волей, ни возможностями, чтобы этому помешать.
Ключевая проблема заключается в том, что ни Израиль, ни США не готовы — а возможно, и не способны — довести конфронтацию с Ираном до конца. Вместо этого они рассчитывали на внешние факторы — будь то курдская нестабильность, внутренняя уязвимость или надежды на политическую фрагментацию внутри Ирана — как на замену полноценной военной кампании, требующей огромных ресурсов и длительного времени.
Когда они не оправдались, в распоряжении осталась, по сути, воздушная кампания. При всей её тактической эффективности, её достижения могут в конечном счёте уступить стратегическому ущербу, вызванному демонстрацией реальных ограничений американской и израильской силы в глазах Ирана.
С точки зрения Тегерана, эта война показала не подавляющее превосходство Запада, а границы того, на что Израиль и США действительно готовы и способны пойти в военном плане против Ирана. И именно это может стать одним из наиболее разрушительных долгосрочных последствий всей кампании.
Это должно заставить Израиль и США вернуться к пересмотру своей стратегии. Им придётся заново выстраивать сдерживание в отношении Ирана в новых условиях.
И сделать это будет непросто. Восстановить сдерживание после того, как оно было проверено и показало свою ограниченность гораздо сложнее, чем поддерживать угрозу, которая никогда не подвергалась проверке.
И, что важнее всего, этот конфликт помог Ирану лучше понять своих противников через прямое столкновение и реальный боевой опыт.

США/Израиль vs Иран.
👆Запасы ракет и ударных дронов (в основном типа Shahed) Ирана после войны:
Арсенал иранских ракет состоял из баллистических ракет малой дальности (Fateh, Zolfaghar, Qiam и т.д.) в количестве от 6000 до 8000 единиц и баллистических ракет средней дальности (Shahab-3, Emad, Ghadr, Horramshahr и т.д.) в количестве приблизительно 2500 единиц.
Запуск 574 ракет в ходе 12-дневной войны сократил запасы иранских баллистических ракет средней дальности но перед 39-дневной войной запас восполнился до 2300+ единиц.
В 39-дневной войне было выпущено 650 БРСД по Израилю и Иордании и более 820 БРМД по арабским странам Залива и Ираку, в результате чего запасы ракет средней и малой дальности сократились до 72% и 87% соответственно от первоначального количества.
В ходе 12-дневной войны Иран в общей сложности применил 1000 ударных дронов, однако из-за относительной простоты производства их количество было восполнено в промежутке между двумя войнами.
В 39-дневной войне армия Ирана (Артеш) и КСИР использовали в общей сложности 3500+ из имевшихся в наличии как минимум 15000 ударных дронов, что сократило их запасы примерно до 75% от первоначального уровня.

Запасы средств ПВО/ПРО США и Израиля после 12-дневной и 39-дневной войн.
В сегменте ПРО дальнего действия наибольшее сокращение зафиксировано по системе THAAD. После 12-дневной войны запасы снизились до 76% от исходного уровня, а после второй — до 47%. В абсолютных значениях это означает сокращение с примерно 360 до 170+ перехватчиков.
По линии Patriot ситуация развивалась асимметрично. В ходе 12-дневной войны ракеты PAC-2/3 практически не затрагивались: было использовано около 30 перехватчиков при отражении удара по авиабазе Аль-Удейд в Катаре. В 39-дневной войне расход оказался кратно выше — от 1060 до 1430 ракет PAC-3, что снизило доступные запасы до диапазона 39–55%.
Военно-морской компонент США (Standard Missile) также понёс заметные, но менее критические потери. В первой войне было израсходовано около 80 ракет SM-3 (из 400) и 250 SM-6 (из 1500) при защите Израиля. По итогам второй войны остатки оцениваются на уровне 67% для SM-3 и 70% для SM-6, что указывает на относительно более устойчивый запас по сравнению с наземными системами ПРО.
Израильский эшелон ПРО продемонстрировал наиболее жёсткое истощение в верхнем сегменте. В первой войне было выпущено 101 перехватчик Arrow-2/3, что снизило запасы до 70–80%. Ко второй войне общий объём составлял около 150 единиц, из которых в настоящее время осталось порядка 20%. Эти остатки, по имеющимся оценкам, уже распределяются в режиме жёсткого приоритета для защиты критической инфраструктуры.
Обе кампании, особенно вторая, продемонстрировали, что даже для США и Израиля высокоинтенсивная ПРО быстро упирается в ограничения по запасам перехватчиков. Наиболее уязвимыми оказались системы верхнего эшелона (THAAD и Arrow), тогда как морской компонент показал большую устойчивость, а Patriot — высокую зависимость от масштаба боевого применения комбинированных ударов.
Данные:
Center for Strategic and International Studies (Центр стратегических и международных исследований, США)
Jewish Institute for National Security of America (Еврейский институт национальной безопасности Америки, США)
Royal United Services Institute for Defence and Security Studies (Королевский объединённый институт оборонных и стратегических исследований, Великобритания)
The Wall Street Journal, Payne Institute, The Heritage Foundation, Washington Post, Arms Control Wonk.

Вчера в сети разогнали видеоролик (тут и тут) армянской компании IDS, которая разработала мобильную минометную систему, оптимизированную под принцип «выстрелил-ушел».
В качестве орудия — автоматизированный 82-мм миномет и дистанционно управляемый пулеметный модуль на башне. Система похожа на испанский Алакран, используемый французской армией, а с недавних пор собираемый и в Индии. Гидравлическая опора с тяжелой плитой упирается в землю и снимает нагрузку на раму автомобиля.
Направление по мобильности ближних артиллерийских систем выбрано правильное. Этим надо было заниматься еще 20 лет назад.
Но в любом нововведении есть недостатки и два главных на субъективный взгляд:
1.Машина тяжелая, громоздкая, а значит медленная. На площадке производственного цеха она хорошо разгоняется, но в условиях реального бездорожья машина неизбежно потеряет скорость. Броня может пережить осколки и близкие прилёты артиллерийских снарядов, пока машина выдвигается или уходит, но броня не спасет от ударов коппеечных FPV или сбросов с квадрокоптера. Хотя пулемёт на башне при стечении удачных обстоятельств сможет сбить один-два а может три подлетающих FPV-дрона или барражирующий «Мавик» с минами или гранатами. На практике пулемётом сбить FPV крайне тяжело, но это лучше, чем ничего.
2.Малая дальность, а значит гарантированная зона поражения.
Максимальная дальность 82 мм миномёта около 4км и машине придётся двигаться практически вплотную к передовой — на расстояние около 2 км от линии боестолкновения (если вообще в следующей войне будут линии). Машина вынуждена постоянно находиться в «черной зоне». На такой дистанции бронеавтомобиль становится мишенью для копеечных FPV-дронов и квадрокоптеров со сбросами. Риск потерять экипаж и автоматизированный комплекс здесь максимальный.
В реалиях тотального господства FPV дронов концепция тяжёлого броневика с малой дальностью стрельбы выглядит очень рискованной.
Платформа должна быть дешёвой в производстве и максимально быстрой и проходимой.
Вместо 82 мм — дальнобойный 120-мм калибр, что отодвинет огневую позицию на 4-5 км от линии фронта и снизит риск гарантированного поражения.

Саудовский телеканал «Аль-Арабия» опубликовал «окончательный проект» возможного соглашения между США и Ираном.
Соглашение из девяти пунктов предусматривает следующее:
✅Немедленное, всеобъемлющее и безоговорочное прекращение огня на всех фронтах, включая сухопутные, морские и воздушные.
✅Взаимное обязательство не наносить удары по военной, гражданской или экономической инфраструктуре.
✅Прекращение военных операций и прекращение информационной войны.
✅Обязательства по уважению суверенитета, территориальной целостности и невмешательству во внутренние дела.
✅Гарантированная свобода судоходства в Персидском заливе, Ормузском проливе и Оманском заливе.
✅Совместный механизм для мониторинга выполнения и разрешения споров.
✅Переговоры по нерешенным вопросам начнутся в течение семи дней.
✅Постепенная отмена санкций США в обмен на приверженность Ирана условиям соглашения.
✅Подтверждено соблюдение международного права и Устава ООН.
В проекте соглашения не упоминаются ключевые требования США, включая демонтаж иранской ядерной программы и вывоз 60% обогащенного урана, ограничение ракетной программы и прекращение поддержки союзных группировок.
Сделка может быть объявлена ​​в течение нескольких часов, в случае одобрения обеих сторон.
Соглашение вступит в силу немедленно после его официального объявления обеими сторонами.