Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

«Принято думать, что советская армия могущественна и непобедима. И потому весь цивилизованный мир дрожит от страха.
По-моему — зря.
Я три года был советским военнослужащим.
Более того, пассивным участником некоторых военных действий. В ходе которых меня постигло разочарование относительно боевой готовности советской армии.
С тех пор лично я не дрожу».
— Сергей Довлатов, «Марш одиноких»

Комментарий Тиграна Григоряна для статьи Deutsche Welle о готовности России вывести 102-ю военную базу из Армении.
В интервью Deutsche Welle Тигран Григорян говорит об изменении роли российского военного присутствия в Армении, его влиянии на систему безопасности страны и о том, как события последних лет повлияли на отношение к российским гарантиям безопасности.
Deutsche Welle

По данным Economist, Россия снизила стоимость производства дрона «Герань-4» с турбореактивным двигателем до уровня $50 000–70 000. Если эта оценка подтвердится, речь идет о серьезном изменении соотношения затрат между российскими средствами глубокого удара и украинской системой ПВО.
Дело не в том, что $60 000 — это низкая цена в абсолютном выражении, особенно на фоне стоимости дронов-перехватчиков или применения зенитной артиллерии. Ключевой фактор заключается в потенциально значительно более высокой способности к прорыву ПВО по сравнению с беспилотниками с поршневым двигателем.
Турбореактивная «Герань-4» существенно превосходит поршневую «Герань-2» по скорости и, соответственно, создает более сложную задачу для мобильных огневых групп и дешевых дронов-перехватчиков.
При текущих рабочих оценках картина выглядит следующим образом:
«Герань-2» — цена приблизительно $35 000. При коэффициенте прорыва 10% стоимость одного успешного поражения цели составляет около $350 000.
«Герань-4» — цена приблизительно $60 000. При коэффициенте прорыва 50% стоимость одного успешного поражения снижается до $120 000. Даже при 30% прорыва она составляет около $200 000.
При таких расчетах «Герань-4» оказывается примерно в 2–3 раза более эффективной с точки зрения стоимости успешного удара, чем аналог с поршневым двигателем. Чтобы экономическая эффективность двух систем стала сопоставимой, Украине необходимо снизить коэффициент прорыва «Герани-4» ниже 20%. В краткосрочной перспективе это выглядит маловероятным.
При этом цифру $50 000–70 000 пока не следует рассматривать как подтвержденную себестоимость изделия. Она основана на информации одного источника. Кроме того, китайский микротурбореактивный двигатель, обнаруженный в обломках Geran-4/5, оценивается примерно в $35 000–40 000. Соответственно, стоимость более тяжелой платформы класса «Герань-5», вероятно, будет еще выше.
Вся логика этого экономического обмена сохраняется только при одном условии: реактивные «Герани» должны демонстрировать более высокий процент прорыва ПВО, чем поршневые версии. Именно разница в способности преодолевать систему противовоздушной обороны, а не сама по себе низкая стоимость аппарата, определяет их потенциальное преимущество.
Если эта тенденция подтвердится, предприятия в Алабуге и линии производства должны стать более приоритетными целями в системе украинского планирования глубоких ударов. По своей значимости они могут оказаться выше предприятий сборки баллистических ракет и объектов нефтяной инфраструктуры — и выше объектов потребительской логистики вроде Wildberries.
Именно промышленная база, обеспечивающая массовое производство относительно дешевых и высокоскоростных ударных платформ, а не отдельные логистические объекты, становится наиболее ценным и дефицитным элементом российской системы глубоких ударов.

В Итогах недели на CivilNet с директором RCDS Тиграном Григоряном обсуждается выбор между ЕС и ЕАЭС, будущее 102-й российской базы, концессию армянских железных дорог, новую атомную станцию и энергетическую зависимость от России.
Отдельно — о решении Евросоюза либерализовать торговый режим примерно для 80% армянского экспорта в ЕС и о том, насколько Брюссель способен стать реальной альтернативой Москве.
Встреча Никола Пашиняна и Владимира Путина в Бишкеке обозначила новый этап напряженности в армяно-российских отношениях. Насколько далеко может зайти их пересмотр и что сегодня является главным камнем преткновения между Ереваном и Москвой?

В новой статье #DemocracyWatch эксперт RCDS Айк Ханумян рассматривает тревожную тенденцию в Армении: широко освещаемые задержания, чрезмерное применение силы, унижающее достоинство обращение и все более заметное сближение политической риторики с практикой правоохранительных органов.
От задержаний Гагика Хачатряна и Гагика Царукяна до ареста адвоката Александра Кочубаева — статья поднимает принципиальный вопрос: может ли стремление к привлечению к ответственности осуществляться ценой унижения человеческого достоинства?
Независимо от предъявляемых человеку обвинений, правоохранительные органы обязаны соблюдать надлежащую правовую процедуру, уважать человеческое достоинство и не допускать унижающего или жестокого обращения.
CivilNet

Внезапность по расписанию.
Начальник ГШ ВС РА вновь попал в объектив камер во время внезапной инспекции. Судя по кадрам, проверка выдалась настолько «неожиданной», что кортеж прибыл ровно к утренней физзарядке личного состава.
Ранее министр обороны РА публиковал подобный ролик как стоя на вершине сопки указывал руками в разные стороны давая поручения военным строителям. Со стороны это выглядело как будто профессиональные строители с готовым проектом и четким планом работ ждут указаний министра с вершины сопки, чтобы понять, куда им двигаться дальше с бетоном и арматурой.
Подобные PR ролики призваны «демонстрировать круглосуточную заботу о состоянии войск и жесткий контроль со стороны руководства».
Однако главный минус такой пропаганды — отсутствие естественности. Это не выглядит как обычная, рабочая и лишённая показухи обстановка.
Вместо демонстрации того, как кто-то кого-то неожиданно застал на физзарядке или поднялся на высоту, чтобы указать пальцем вперед, лучше показывать реальное решение хозяйственных, внутренних и логистических проблем или выполнение задач по плану боевой подготовки.

Комментарий Тиграна Григоряна BBC Russian
После встречи Владимира Путина и Никола Пашиняна в Бишкеке российский президент потребовал от Армении определиться между ЕС и ЕАЭС и провести соответствующий референдум.
В комментарии BBC Russian директор Регионального центра демократии и безопасности Тигран Григорян отмечает, что за нынешней риторикой Москвы стоит не столько вопрос европейской интеграции Армении, сколько стремление сохранить российское структурное присутствие в стране — включая уже существующие и потенциальные российские активы и контроль над стратегической инфраструктурой:
«Путин заявил, что принятием закона о членстве в ЕС Армения по факту начала процесс выхода из ЕАЭС. Это звучит парадоксально, потому что закон был принят за год до этого, но мы тогда никакой такой реакции не видели. И то, что именно сейчас они в этом ключе говорят об этом законе, подсказывает, что дело не столько в вопросах, связанных с ЕС, сколько в вопросах структурного присутствия России».
Требование референдума со стороны Москвы — скорее пропагандистский шаг, считает Григорян. Оно является следствием риторики о том, что Кремль дорожит отношениями именно с армянским народом, а не правительствами, которые приходят и уходят.
Читайте полный материал BBC Russian 👇

В ночь с 1 на 2 сентября на складе боеприпасов, расположенном в Геранбойском районе Азербайджана, произошёл взрыв, сопровождавшийся пожаром.
В совместном заявлении Минобороны, МЧС и МВД указано, что взрыв произошёл на складе боеприпасов возле сел Низами и Хойлу.
Ни типы боеприпасов, ни принадлежность склада конкретной части пока не раскрыты.
Азербайджанская пропагандисткая машина взяла оперативное интервью у одного из чисто одетых жителей села, который поведал, что ситуация находится под контролем всех служб, жители двух сел были спешно эвакуированы из за разрыва снарядов. По его словам, дома в селе не пострадали, сам он чувствует себя очень хорошо и даже лучше, чем до взрыва, и большое спасибо руководству района и республики за постоянную заботу о населении.

Египет, ставший первым иностранным заказчиком французского истребителя Rafale в 2015 году, готовится вновь подтвердить доверие к Dassault Aviation. Каир рассматривает дополнительный заказ на 24 самолета, который станет третьим контрактом и увеличит парк Rafale египетских ВВС до 78 единиц.
Возобновление интереса к французским истребителям происходит после периода сокращения египетских закупок вооружений, вызванного финансовыми трудностями. Однако необходимость модернизации боевой авиации вновь становится для Каира актуальной: ВВС Египта по-прежнему эксплуатируют около 200 F-16, часть которых была поставлена еще в 1980-х годах и постепенно приближается к пределу своего эксплуатационного ресурса. Их замена открывает значительный рынок не только для Dassault Aviation, но и для Китая, который также активно продвигает свои боевые самолеты на египетском направлении.
Потенциальный контракт одновременно вписывается в более широкий процесс стратегического сближения Парижа и Каира. Во время визита Эммануэля Макрона в Египет в апреле 2025 года две страны повысили уровень двусторонних отношений до «стратегического партнерства», одним из ключевых столпов которого стала оборона. Французский президент тогда особо подчеркнул символическое значение Египта как первого иностранного государства, сделавшего ставку на Rafale и фактически открывшего самолету путь к экспортным успехам.
Египет остается одним из наиболее последовательных заказчиков французской оборонной промышленности. В 2015 году Каир приобрел первые 24 Rafale, став стартовым зарубежным клиентом программы. В 2021 году последовал второй контракт — еще на 30 самолетов стоимостью €3,95 млрд, профинансированный десятилетним кредитом, 85% которого было гарантировано французской стороной. Новый заказ на 24 машины доведет египетский парк Rafale до 78 самолетов, сделав Египет одним из крупнейших иностранных операторов этого типа.
Помимо самих истребителей, предполагаемая сделка включает два сопутствующих контракта с MBDA и Safran Electronics & Defense на поставку оборудования и вооружений общей стоимостью около €200 млн.
Новый египетский заказ особенно важен для Dassault Aviation на фоне стремительного роста экспортного портфеля компании. Производственные мощности уже работают в условиях высокой загрузки, и производитель расширяет темпы выпуска: к 2026 году планируется довести производство до трех Rafale в месяц, а к 2028–2029 годам — до четырех.
За последнее десятилетие Rafale превратился в один из главных экспортных успехов французской оборонной промышленности. После Египта самолет выбрали Катар, Индия, Греция, Хорватия, ОАЭ, Индонезия и Сербия. При этом Париж и Dassault рассчитывают на дальнейшее расширение портфеля заказов, прежде всего в Индии, где после контракта на 26 палубных Rafale Marine, подписанного в апреле 2025 года, потенциально рассматривается закупка до 114 дополнительных самолетов.
Для Франции третий египетский контракт имеет значение, выходящее далеко за рамки коммерческой сделки. Речь идет одновременно о закреплении позиции на одном из крупнейших рынков вооружений Ближнего Востока, углублении стратегического партнерства с Каиром и попытке удержать египетский рынок в условиях усиливающейся конкуренции со стороны Китая.

Что касается подготовки к войне, то царский режим России полагался на своего военного министра генерала Сухомлинова, ловкого, праздного, большого любителя удовольствий, толстяка шестидесяти лет.
Его коллега министр иностранных дел Сазонов сказал о нем следующее:
«Его трудно заставить работать, но узнать у него правду – совершенно непосильная задача».
В 1877 году во время войны с турками Сухомлинов, кавалерийский офицер, был награжден Георгиевским крестом. Впоследствии он думал, что военных знаний, приобретенных во время этой кампании, вполне достаточно и что они совершенно не меняются с течением времени. Как военный министр, он отчитывал преподавателей академии Генштаба за проявление интереса к таким «новшествам», как преимущественное использование фактора огневой мощи в противовес штыку, сабле и пике.
Он говорил, что не может слышать фразу «современная война» без чувства раздражения:
«Какой война была, такой и осталась… все это зловредные новшества. Взять меня, к примеру. За последние двадцать лет я не прочел ни одного военного учебника».
В 1913 году он уволил пять преподавателей, которые распространяли порочную ересь «огневой тактики».
Таков был человек, являвшийся русским военным министром с 1908 до 1914 года.
Будучи проводником идей реакционеров и пользуясь их поддержкой, его министерство готовилось к войне менее чем тщательно.
Он немедленно прекратил проведение дальнейшей реформы армии, начатой после позора русско-японской войны.
Генеральный штаб, получивший статус независимого учреждения с целью совершенствования современной военной науки, стал снова подчиняться военному министру, который имел исключительное право доступа к царю. Лишенный инициативы и власти, Генеральный штаб не имел ни способного, ни даже посредственного руководителя, обладавшего бы последовательностью и твердостью.
Сухомлинов переложил всю свою работу на других, однако вместе с тем он не допускал свободомыслия. Упрямо цепляясь за устаревшие теории, он утверждал, что поражения России в прошлом объясняются ошибками командиров, а не плохой подготовкой войск, неудовлетворительными боеготовностью или снабжением.
Пребывая в неколебимой уверенности в превосходстве штыка над пулей, он не предпринимал никаких усилий для расширения строительства заводов по производству снарядов, винтовок и боеприпасов. Почти все воюющие страны, как выяснили впоследствии военные исследователи, не имели достаточного количества военного снаряжения и боеприпасов. Недостаток снарядов вызвал общенациональный скандал в Англии, во Франции поднялась буря возмущения в связи с нехваткой почти всего — начиная с артиллерийских снарядов и кончая солдатскими ботинками, а в России Сухомлинов не израсходовал даже правительственные фонды на производство боеприпасов.
Россия начала войну, имея 850 снарядов на каждое орудие, по сравнению с 2000–3000 в западных армиях, хотя еще в 1912 году Сухомлинов согласился с компромиссным предложением о доведении этого количества до 1500 снарядов на орудие. В состав русской пехотной дивизии входило 7 батарей, а немецкой — 14.
Вся русская армия имела 60 батарей тяжелой артиллерии, в то время как в немецкой их насчитывалось 381.
Предупреждения о том, что будущая война станет дуэлью огневой мощи, Сухомлинов презрительно отвергал.
“Первый блицкриг. Август 1914”