Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

#YerevanMonologue
Тигран Григорян:
Представители Регионального центра демократии и безопасности с момента основания центра встречались с Нэнси Пелоси, несколькими заместителями госсекретаря США и многими другими должностными лицами Госдепартамента, рядом министров Великобритании, министром иностранных дел Нидерландов, высокопоставленными дипломатами других европейских стран, высокими чиновниками Европейской комиссии, многочисленными депутатами Европейского парламента и парламентов стран ЕС, представителями ведущих международных организаций; мы также регулярно проводим встречи со всеми основными послами, аккредитованными в Армении и регионе.
Мы были единственной организацией из Армении, представитель которой в сентябре 2024 года был приглашён в качестве спикера для участия в наиболее значимых за последние годы слушаниях в Конгрессе США, посвящённых Армении. Нас цитировали и продолжают цитировать ведущие международные СМИ — The New York Times, BBC, The Guardian, Politico, Reuters, Rolling Stone, Newsweek, Bloomberg, Le Monde, Deutsche Welle, La Repubblica и другие.
Тем не менее, одна вершина для нас всё ещё остаётся недосягаемой. Чтобы получить приглашение на участие в мероприятии под названием «Ереванский диалог», организуемом МИД Армении, нам ещё предстоят дополнительные усилия и серьёзная работа над собой. Нам ещё предстоит «съесть много манной каши», чтобы иметь возможность слушать панельные дискуссии с участием выдающихся представителей независимой экспертной мысли региона — Фархад Мамедов и Русиф Гусейнов.
Мы также скромно осознаём, что дипломатическое и экспертное сообщество Армении насыщено интеллектуальными гигантами, и чтобы оказаться с ними в одном зале, требуются годы работы. Пока же ограничимся нашей скромной деятельностью 🙂

Дэнни Цитринович — бывший главный иранист израильской военной разведки «АМАН»:
По итогам 39 дней боевых действий можно выделить ряд ключевых выводов о поведении Ирана.
Иран не склонен к капитуляции и не будет сдерживаться даже под серьёзным давлением со стороны США. Контроль над Ормузским проливом рассматривается Тегераном как один из базовых стратегических приоритетов — на уровне ядерной программы и ракетного потенциала. В ситуации выбора между тем, что он воспринимает как капитуляцию, и эскалацией, Иран будет последовательно выбирать эскалацию, особенно исходя из собственного восприятия достигнутых в конфликте результатов.
Существенную роль играет и трансформация внутренней структуры власти: ключевые центры принятия решений, прежде всего КСИР, действуют с меньшей оглядкой на классический баланс выгод и потерь. Система сдержек внутри режима заметно ослабла после устранения Али Хаменеи, что повышает вероятность более жёстких и рискованных решений.
При этом Иран может согласиться на прекращение огня, но только если оно будет не тактической паузой, а частью новой стратегической конфигурации — с гарантиями безопасности и компенсациями. Прекращение огня само по себе для него не является целью.
На протяжении всей кампании Тегеран активно делает ставку на асимметричные инструменты, готовясь к затяжному противостоянию или его возобновлению. Это предполагает, что значительная часть его потенциала была сохранена и частично восстановлена даже в условиях боевых действий.
Иранское руководство, по всей видимости, исходит из того, что его способность выдерживать давление выше, чем у мировой экономики и США, и действует в логике постепенного повышения стоимости конфликта для противника.
В этом контексте попытка навязать Ирану условия прекращения конфликта фактически упирается в необходимость смены режима — со всеми сопутствующими издержками, рисками и ресурсными затратами.
Опыт кампании также показывает, что морская блокада, несмотря на свои преимущества, не способна привести к капитуляции Ирана. Аналогично, расчёт на то, что устранение Хаменеи вызовет системный коллапс, не оправдался. При этом ожидания Дональд Трамп относительно быстрых результатов оказались оторванными от реальности — что указывает на стратегию, основанную скорее на ожиданиях, чем на понимании противника.
В более широком смысле американская политика в отношении Ирана по-прежнему во многом опирается на устоявшиеся шаблоны, будто речь идет о Венесуэле, не учитывая специфику этого противника и его способность к длительному и асимметричному противостоянию.

В последние дни в азербайджанских соцсетях распространяется информация, связанная со знаменитой с советских времен психбольницей в Маштаги (Maştağa dəlixanası).
Несколько дней назад один из пациентов совершил самоубийство. После этого другие пациенты в знак протеста подняли бунт и попытались покинуть учреждение.
Однако в результате вмешательства сил безопасности ситуация была взята под контроль, и побег был предотвращён.
После происшествия меры безопасности на территории больницы были усилены, сотрудники правоохранительных органов были привлечены к обеспечению контроля на месте.
Революция, как говорится, не удалась.
В советские годы была широко распространена байка, что напротив главного входа в маштагинский дурдом, был огромный плакат с профилем вождя пролетариата и надписью “Ленин с нами”.
Видимо революционный дух, в стенах учреждения, до сих пор присутствует.

Обширное расследование Hunterbrook показывает, что реальный бизнес Czechoslovak Group (CSG) существенно отличается от образа крупного производителя вооружений: компания во многом действует как посредник и реселлер, а не как полноценный индустриальный производитель.
Согласно материалам, ключевая особенность модели — опора не на новое производство, а на восстановление и перепродажу боеприпасов. Значительная часть продукции представляет собой старые снаряды, тогда как собственные производственные мощности дают лишь ограниченную долю общего объёма. Бизнес строится на сочетании факторов: дефиците боеприпасов на фоне войны, доступе к старым запасам и возможности продавать их по высоким спотовым ценам. Отдельно подчёркивается география поставок — закупки ведутся за рубежом, в том числе в Индии, с последующей перепродажей.
В целом это означает, что прибыль компании во многом зависит от временной конъюнктуры, а не от устойчивой промышленной базы.
В документах фиксируются противоречия по объёмам производства (например, 550 тыс. против 630 тыс. снарядов), а само понятие «производство» остаётся размытым — неясно, включает ли оно восстановленные боеприпасы. Это ставит под сомнение соответствие реальных мощностей заявленным амбициям и способность выполнять крупные долгосрочные контракты.
Финансовая сторона также выглядит неоднозначно. Несмотря на высокую прибыльность, лишь небольшая часть доходов конвертируется в денежный поток (около 3,8%), при этом сохраняется значительная долговая нагрузка — порядка 3 млрд евро. Хотя IPO прошло успешно на фоне высокого спроса, владелец компании Михал Стрнад вывел значительную сумму средств (2.55 млрд евро), что усиливает сомнения в долгосрочной устойчивости финансовой модели.
Отдельный блок связан с политическими рисками. Сообщается о спорных контрактах, возможных связях с чиновниками и отдельных уголовных делах вокруг аффилированных лиц.
В итоге расследование описывает CSG как компанию, которая выиграла от войны и дефицита боеприпасов, но обладает ограниченными собственными производственными возможностями, сталкивается с проблемами прозрачности и корпоративного управления. Главный риск заключается в том, что при снижении спроса или исчерпании запасов старых боеприпасов её текущая бизнес-модель может оказаться неустойчивой.
На этом фоне показательно, что компания продолжает расширять своё международное присутствие. Недавно было объявлено о создании совместного предприятия VEXA DS, LLC между азербайджанским подразделением Excalibur Army Azerbaijan LLC и местным партнёром в Азербайджан. Новая структура будет заниматься ремонтом, обслуживанием и модернизацией бронетехники и другого военного оборудования на месте.

С начала режима прекращения огня на севере Израиля (17 апреля 2026 года) наблюдается постепенная эскалация в характере действий Хезболла. Анализ активности показывает продолжение операций против IDF, действующих на юге Ливана, а также рост использования дронов и устойчивое увеличение темпов атак.
Одной из ключевых характеристик является доминирование дронов. Большинство атак осуществлялись с их использованием, тогда как ракетные удары играют второстепенную роль. В частности, из 19 атак по территории Израиля 14 были совершены с применением дронов и лишь 5 с использованием ракет.
Это отражает адаптацию «Хезболла» к текущим условиям: дроны обеспечивают высокую точность, сложнее обнаруживаются, позволяют поддерживать длительное низкоинтенсивное давление и оказывают значительный психологический эффект (в том числе за счёт распространения видеоматериалов ударов).
Alma – ислледовательский центр (Израиль).

Президент Азербайджана раскритиковал Европарламент за «проармянские резолюции» и «провокационные шаги».
Подключившись по видеосвязи из Баку к стартовавшему в Ереване саммиту ЕПС, Алиев заявил, что эти структуры «нацелены против Азербайджана, распространяя ложь».
Он отметил, что с момента окончания войны с 2021 по 2026 год Европарламент принял 14 резолюций, которые «оскорбляют Азербайджан». По его словам, европейцам следует сосредоточиться на «своих фундаментальных проблемах».
Алиев отметил, что сами лидеры ЕС просили его приехать в Ереван, и что Армения не возражает против проведения саммита 2028 года в Баку. «Это еще один показатель мира между нами», — заявил он.
После его выступления председатель Европарламента Роберта Метсола ответила Алиеву.
«Европейский парламент — это демократический орган, состоящий из избранных представителей, чьи резолюции принимаются большинством голосов. Их результаты могут быть неудобны для многих, но мы никогда не изменим ни наши процедуры, ни нашу позицию», — заявила она.

В свете саммита Европейского политического сообщества (ЕПС) в Ереване, новая статья в швейцарском издании Le Temps — с комментариями Тиграна Григоряна — подчеркивает ограничения и реальные рамки разворота Армении на Запад.
Как отмечает Григорян, с 2022 года Ереван проводит политику диверсификации внешней и оборонной политики, стремясь снизить зависимость от России, во многом из-за неспособности Москвы выполнить свои обязательства в сфере безопасности. Однако ожидания резкого геополитического разрыва нереалистичны: структурная зависимость Армении от России — особенно в торговле, энергетике и экономике в целом — остается значительной.
По его словам, текущая стратегия заключается не в замене одного внешнеполитического вектора другим, а в формировании более сбалансированной и устойчивой модели. В этом контексте саммит ЕПС и саммит ЕС–Армения вряд ли приведут к крупным прорывам. Скорее, они выполняют функцию политического сигнала — как поддержки армянского правительства накануне июньских выборов, так и признания растущей роли Армении как важного партнера ЕС на Южном Кавказе.

Глава МИД Турции Фидан в Анкаре встретился с Фалихом аль-Файядом — руководителем иракских Сил народной мобилизации Хашд аш-Шааби. Детали не раскрываются, но сам контакт показателен: Анкара напрямую взаимодействует с проиранскими структурами Ирака.
Анкара регулярно проводит операции против курдских сил PKK, зачастую в координации с Багдадом.
При этом отношения шиитов Хашд аш-Шааби как с PKK, так и с турецкими ВС остаются сложными.
Несмотря на разногласия, Анкара и Багдад активизировали контакты — обсуждаются вопросы водных ресурсов, энергетики и проект «Дорога развития». Встреча Фидана с аль-Файядом указывает на стремление Турции наладить прямое взаимодействие с мощной проиранской парамилитарной структурой Ирака, чтобы избежать эскалации с проиранскими силами в ходе операций турецких войск против PKK.
Турция переходит от взаимодействия только с официальным Багдадом к прямым контактам с силовыми акторами «на земле». По сути, Анкара признаёт реальный баланс сил в Ираке и стремится минимизировать риски.

Комментарий Тиграна Григоряна для Bloomberg о геополитической конкуренции на Южном Кавказе в свете Европейского политического саммита и саммита ЕС–Армения в Ереване.
«Это был первый случай, когда Россия использовала “достаточно прямые угрозы в адрес Армении”, — заявил Тигран Григорян, директор Регионального центра демократии и безопасности в Ереване. — Они пытаются показать, что существуют определённые “красные линии”, и если их пересечь, это повлечёт за собой последствия».