Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

Космос как новое поле боя: сможет ли Франция защитить свои спутники?
Франция усиливает подготовку к возможным конфликтам в космосе. В рамках учений SparteX Космическое командование моделирует сценарии противодействия угрозам — от радиоэлектронного подавления до опасного сближения иностранных спутников с французскими аппаратами. Спутники играют важную роль в современных военных операциях: они обеспечивают связь, навигацию, разведку и целеуказание. Их вывод из строя может серьёзно парализовать вооружённые силы.
Угрозы уже не теоретические. Россия и Китай развивают широкий спектр средств воздействия: кибератаки, глушение GPS, лазерное ослепление, противоспутниковые ракеты и маневрирующие аппараты, способные приближаться к чужим спутникам. Четыре государства (Китай, Индия, Россия и США) уже проводили испытания по уничтожению собственных спутников, что подтверждает ускоряющуюся милитаризацию космоса.
Франция обладает развитой системой космического мониторинга (GRAVES, система Helix и частные компании), однако в сфере активной защиты — перехвата, маневрирования и нейтрализации угроз — она, по оценкам экспертов, отстаёт от ведущих держав на 10-15 лет. В ответ Париж запускает программы патрульных спутников (проекты Infinite Orbits, Toutatis, EGIDE), которые должны обеспечивать инспекцию и потенциальную защиту орбитальных объектов.
Дополнительная уязвимость, ограниченное число французских спутников. В новой стратегии ставка делается на «трёхуровневую устойчивость»: собственные ключевые спутники, сотрудничество с союзниками (Германия, Италия, США) и использование коммерческих операторов. Также рассматривается создание резервов спутников и ускорение запусков, чтобы быстро заменять выведенные из строя аппараты.
Главная проблема — финансовые и политические приоритеты. Развитие космической обороны требует значительных инвестиций, конкурирующих с другими направлениями оборонной политики, включая ядерное сдерживание. В условиях растущей угрозы вопрос скорости реагирования и финансовых решений становится критическим.
L’Express

Эдуард Аракелян, RCDS:
Министр обороны Армении Сурен Папикян с официальным визитом находится в Тегеране.
Посол Ирана в Армении Ширголами пояснил, что визит Папикяна был ранее запланирован и визит свидетельствует о развитии в отношениях между странами.
«Учитывая связи между странами в разных сферах, в том числе в оборонной сфере, такие мероприятия, как военные учения между Арменией и Ираном, которые прошли в прошлом году, могут произойти также в будущем и оказаться более масштабными» – заявил Ширголами.
Визит министра обороны Армении в Иран на фоне полной готовности США и Израиля нанести удары по Ирану выглядит нетипично.
С другой стороны для Армении крайне важно держать баланс во внешней политике и минимизировать риски на южном направлении в условиях возможной эскалации.

Премьер-министр Грузии выразил надежду, что Европейский союз не включит в санкционный список нефтяной терминал Кулеви принадлежащий азербайджанскому государственному концерну SOCAR. По его словам, грузинская сторона представила разъяснения о деятельности терминала, которые, как утверждается, свидетельствуют об отсутствии нарушений санкционного режима.
Ранее Reuters сообщал, что ЕС рассматривает возможность включения в 20-й пакет санкций в отношении терминала SOCAR на фоне подозрений в содействии экспорту российской нефти. В более раннем сообщении Reuters за конец 2025 года говорилось, что российская компания Russneft доставила первую партию нефти на терминал Кулеви.
Эта информация совпала по времени с сообщениями о планах расположенной в Тбилиси компании Black Sea Petroleum увеличить мощности терминала.
«Black Sea Petroleum» была создана в октябре 2022 года. В отчёте Transparency International за 2025 год в качестве владельцев компании указаны Мака Астиани и Давид Поцхеврия. В наблюдательный совет входят несколько бывших грузинских министров. В расследовании российского издания Проект утверждается, что сын Астиани является бизнес-партнёром Владимира Алексеева, которого называют сотрудником российского ГРУ.
Кроме того, ранее появлялась информация о возможном включении в санкционные списки нефтеперерабатывающего завода STAR, принадлежащего SOCAR в Турции, а также о внесении пяти азербайджанских нефтяных танкеров в списки «теневого флота».

Эдуард Аракелян, RCDS:
Прошло четыре года с момента полномасштабного вторжения России в Украину 24 февраля 2022 года. За это время конфликт прошел несколько фаз – от продвижений механизированных колонн и маневренных наступлений к затяжной позиционной борьбе и этапу системного истощения. Война приобрела характер, где значение имеют не только потери на фронте, но и способность восполнять технику, боеприпасы и личный состав. Сегодня это прежде всего война ресурсов, технологий и устойчивости.
Ход конфликта показывает, что даже столь крупная армия, которой обладает Россия, уязвима перед маневренным и технологически адаптивным противником. Преимущество теперь определяется не только количеством вооружений и военной техники, но и скоростью принятия решений, качеством разведки, связью и способностью быстро внедрять новые решения на поле боя.
На поле боя наблюдается интересный синтез. С одной стороны: массовое применение артиллерии, окопная динамика, межпозиционные бои и даже применение вьючных животных в качестве транспорта. С другой: цифровое управление, спутниковая разведка, дроны и кибероперации.
К четвёртой годовщине боевые действия в значительной степени носят позиционный характер. На многих участках линия стабилизирована, на некоторых направлениях она подвижна, и в целом интенсивность боев остается высокой. Линии боестолкновений насыщены инженерными укреплениями, минными полями и эшелонированной обороной. Основными целями операций становится не столько быстрый захват территорий, сколько нанесение максимального урона живой силе и технике противника. В таких условиях продвижение пехоты, измеряемое иногда сотнями метров, становится результатом долгого и методичного огневого воздействия.
Война всё больше превращается в соперничество на выносливость. Россия делает ставку на длительное давление, рассчитывая на ресурсный и демографический перевес, а также на постепенное изматывание противника. Россия адаптировала свою экономику к военным нуждам, а промышленность увеличивает выпуск вооружений и боеприпасов.
Украина стремится компенсировать дисбаланс за счет технологической адаптивности, точечных ударов и постоянного обновления тактики. Украина сохраняет боеспособность благодаря поддержке союзников и мобилизации общества, несмотря на растущую усталость общества от затяжной войны. Однако нагрузка на ее экономику, энергетическую систему и демографию остается очень высокой.
Возможности установления мира пока не просматриваются, и главным препятствием является несовместимость стратегических целей сторон. Без изменения исходных позиций устойчивое мирное соглашение вряд ли возможно. Со временем возможна временная пауза или заморозка линии фронта, но фундаментальные противоречия останутся.
Полное прекращение боевых действий и переход к полноценному соглашению может произойти либо вследствие военного перелома одной из сторон, либо из-за глубокого истощения одной или обеих сторон, либо в результате серьезных политических изменений внутри одной из сторон. Пока ни один из этих факторов не проявился в степени, способной привести к взаимоприемлемому урегулированию.
Эта война показывает, что решающим фактором становится не только храбрость солдат, но и способность государства распоряжаться ресурсами, быстро учиться, масштабировать производство и адаптироваться к условиям современной войны.
Одним из ключевых параметров конфликта стал темп адаптации. Цикл внедрения новых решений сократился с нескольких лет до месяцев и стал важным условием военной эффективности. В этом смысле конфликт фактически превратился в лабораторию военного креатива и инноваций, где внедряются новые формы применения беспилотных систем, цифрового управления, сетевых операций и средств противодействия.
Этот опыт уже оказывает влияние на военное планирование в других странах и далеко за пределами региона.
Полностью на CivilNet

Дестабилизация в Иране не отвечает интересам Южного Кавказа.
Политический аналитик и директор Регионального центра демократии и безопасности Тигран Григорян отмечает, что напряженность между США и Иран следует рассматривать в контексте глобальной стратегии Вашингтона. По его словам, Южный Кавказ не относится к числу приоритетных направлений американской политики, а ставка делается на достижение результатов при минимальных ресурсах, в том числе через президентскую дипломатию. Это делает долгосрочную вовлеченность США менее предсказуемой.
Григорян подчеркивает, что возможная дестабилизация в Иране не соответствует ни интересам Армении, ни интересам региона в целом. Иран остается одной из двух открытых границ Армении, и этот фактор учитывается Западом. Даже в случае обострения американо-иранского конфликта существенного политического ущерба армяно-американским отношениям, по его оценке, не последует, а объем двусторонней торговли не таков, чтобы санкционные риски стали критическими для армянской экономики.
В то же время аналитик позитивно оценивает динамику армяно-американских отношений за последние два года: подписание Хартии стратегического партнерства, запуск инициатив в сфере İT и высоких технологий, а также обсуждение возможного строительства новой АЭС создают основу для углубления сотрудничества и демонстрируют институциональную преемственность.
Комментируя рамочную программу реализации проекта TRİPP, Григорян указывает на проблему отсутствия полноценной взаимности. Предусмотренные упрощенные механизмы, по его словам, могут не действовать зеркально на территории Азербайджана, что потенциально создаст для Армении менее выгодные условия транзита. Кроме того, остается вопрос, в какой мере Баку готов принять опубликованные детали, включая объем армянских полномочий.
Что касается Ирана, аналитик считает маловероятным его участие в проекте. Тегеран, по его мнению, прежде всего обеспокоен возможным присутствием американских сил или аффилированных структур безопасности вдоль маршрута. В этих условиях ключевой задачей становится активная дипломатическая работа с целью снизить опасения и минимизировать негативную реакцию иранской стороны.
Caucasus Watch

В эфире İnfocom руководитель RCDS Тигран Григорян и эксперт центра Айк Ханумян обсуждают проблемы интеграции арцахцев.
Речь идёт о краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных программах, демографических показателях арцахцев и целях стратегии по улучшению демографической ситуации в Армении.
Также затрагиваются вопросы интеграции на рынок труда и участия в общественно-политической жизни.

Иран и Россия в декабре 2025 года подписали контракт на поставки в Иран переносных зенитных ракетных комплексов «Верба».
Соглашение предусматривает поставки в течение трех лет (2027 — 2029 гг.) 500 единиц пусковых установок + 2500 ракет. В комплект также входят 500 единиц тепловизионных прицелов «Мангуст-2».
Стоимость одной ракеты в документах указана на уровне 170 000 евро, пусковой установки 40 000 евро. Общая сумма контракта составляет 495 млн евро.
«Верба» — российский ПЗРК последнего поколения. Является преемником ПЗРК «Игла-С». Ракета комплекса с трехспектральной инфракрасной головкой самонаведения, что повышает устойчивость к тепловым ловушкам и помехам и позволяет поражать воздушные цели на дальности 6+ км и на высоте 4,5 км.
FT

Обширные военные возможности Ирана и сеть его региональных прокси-сил могут втянуть Соединенные Штаты в затяжной конфликт.
Когда в январе президент Трамп заявил, что американская «армада» направляется к Ирану, он сравнил ее с силами, использованными в недавней молниеносной операции в Венесуэле, отметив, что она «способна быстро выполнить свою миссию, со скоростью и яростью».
Сейчас, когда Трамп взвешивает различные варианты действий против иранского правительства, включая ограниченные удары, эксперты предупреждают: атака на Иран будет значительно сложнее операции в Венесуэле и потенциально может втянуть США в затяжной конфликт.
Иран может нанести ответный удар.
В отличие от стремительной операции в Каракасе (столице Венесуэлы), в случае с Ираном Трамп, возможно, рассматривает более масштабные военные действия, не заявляя публично о своих конечных целях. Однако он упомянул, что хочет не допустить создания Ираном ядерного оружия и что смена режима была бы «лучшим, что могло бы случиться».
«В случае с Ираном не существует дешевого, простого и “чистого” военного варианта», — говорит Али Ваез из Международной кризисной группы. «Существует реальный риск гибели американцев, и это будет играть важную роль в расчетах Трампа, особенно в год выборов».
Ракетный потенциал
Иран обладает одним из крупнейших и разнообразных ракетных арсеналов на Ближнем Востоке. Его арсенал включает беспилотники и противокорабельное вооружение. Хотя точный объем запасов после 12-дневной войны с Израилем в июне остается неясным, возможности Ирана впечатляют:
Баллистические ракеты средней дальности: способны поражать цели на расстоянии более 1200 миль (около 1900 км).
В зону поражения попадают американские базы от западной Турции до всего Ближнего Востока, включая Израиль и страны Персидского залива.
Саудовская Аравия и ОАЭ в январе заявили, что не позволят США использовать свое воздушное пространство для атак, опасаясь ответного удара Ирана по своей территории.
Прокси-силы Ирана: угроза на нескольких фронтах
Иран управляет «осью сопротивления», используя прокси по всему Ближнему Востоку:
Хуситы в Йемене могут возобновить атаки на торговые суда в Красном море.
Хезболла в Ливане способна нанести удары по Израилю.
Шиитские группировки в Ираке: уже пообещали поддержку Тегерану и пригрозили операциями смертников против сил США.
«Если материнский корабль пойдет ко дну, они все останутся в одиночестве», — отмечает г-н Ваез, объясняя, почему прокси-группы будут сражаться до конца.
Сложность смены режима
Власть в Иране — это теократия, поддерживаемая Корпусом стражей исламской революции (КСИР), численность которого составляет около 150 000 человек.
Тегеран расположен примерно в 400 милях (640 км) вглубь материка. Это делает невозможным быстрый захват руководства, подобный операции в Каракасе, который находится всего в 10 милях от моря.
Неясно, есть ли в Иране фигура, подобная Делси Родригес (вице-президенту Мадуро, ставшей временным лидером Венесуэлы), с которой США могли бы сотрудничать после отстранения верховного лидера.
Экономические последствия
Иран неоднократно угрожал перекрыть Ормузский пролив.
Через этот канал проходит около 1/5 мирового объема нефти и сжиженного природного газа. Судоходные полосы там имеют ширину всего две мили в каждом направлении. Любой сбой приведет к резкому скачку мировых цен на энергоносители.
Проведение Ираном боевых учений в проливе в последние дни эксперты расценивают как четкий сигнал готовности заблокировать эту жизненно важную артерию в случае начала полномасштабной войны.
The New York Times

​​Аджит Довал, советник по национальной безопасности премьер-министра Нарендры Моди, считается одним из самых влиятельных людей в Индии — сразу после самого Моди. Малозаметный для широкой публики, он неизменно сопровождает премьера в зарубежных поездках и участвует во всех ключевых переговорах. Во время визита Макрона в Индию 17-19 февраля Довал вновь был рядом — тихий, сдержанный и постоянно присутствующий.
Родившийся в 1945 году, бывший офицер полиции служил в индийской разведке Intelligence Bureau. По неофициальным данным, он провёл семь лет под прикрытием в Пакистане, собирая информацию о террористических группировках. Вокруг его карьеры немало легенд, но подтверждённых сведений немного.
Довал близок к движению Rashtriya Swayamsevak Sangh (RSS) — концепции культурного национализма, утверждающей центральную роль индуистской цивилизации в индийской идентичности. Движение является идеологической опорой правящей Bharatiya Janata Party.
В 2009 году Довал основал собственный аналитический центр. С 2014 года он занимает ключевой пост советника по нацбезопасности. Формально отвечает за вопросы безопасности, но, по мнению аналитиков, его влияние выходит далеко за официальные рамки и распространяется на оборону, внутреннюю политику и дипломатию. Так называемая «доктрина Довала» ассоциируется с жёстким, прагматичным курсом и готовностью опираться на силовые методы.
Ему приписывают важную роль в урегулировании напряжённости с США после введения Трампом в 2025 году 50% пошлин на индийские товары из-за закупок российской нефти (впоследствии тарифы были снижены).
Довал также сыграл заметную роль в подписании контракта на французские истребители Dassault Rafale в 2016 году. Хотя он не входил в официальную переговорную группу, его участие считалось решающим. В начале февраля Индия объявила о намерении приобрести ещё 114 таких истребителей.
«Он не министр, но фактически суперминистр», — отмечают индийские обозреватели. Довал участвует в стратегических диалогах, курирует вопросы обороны, технологий и ядерного сотрудничества. Почти ни одна крупная международная инициатива Нью-Дели не обходится без его участия — и, судя по всему, эта роль будет только усиливаться.

Эдуард Аракелян, RCDS:
Иордания не позволит использовать свою территорию в качестве плацдарма для атак против Ирана, надеясь, что дипломатические переговоры смогут предотвратить войну.
Помимо Иордании, о недопустимости использования своей территории для ударов по Ирану заявили и другие государства региона. В частности, Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты и Кувейт публично подчёркивали, что не допустят использования своей территории, воздушного пространства или инфраструктуры для атак против Ирана.
При этом во всех этих странах размещены военные объекты и контингенты США. Несмотря на наличие американского военного присутствия, они официально декларируют, что их территория не будет использована для нанесения ударов по Ирану.
На фоне сообщений о наращивании американского военного присутствия на авиабазах США в этих странах, их позиция выглядит противоречиво и создаёт впечатление диссонанса между декларациями о недопущении использования территории для ударов и фактической военной активностью.
В свою очередь, Азербайджан также ранее официально заявил о недопустимости использования своей территории против Ирана. Глава МИД Азербайджана Байрамов подчёркивал принцип неприменения своей территории против третьих стран, включая Иран. Аналогичную позицию подтверждал президент Алиев, акцентируя важность добрососедских отношений и региональной безопасности.
В случае арабских государств их заявления о нейтралитете относительно Ирана во многом логичны: на их территории размещены базы и контингенты США, и публичные декларации о неприменении территории против Ирана нужны, чтобы подчеркнуть независимость и сохранить политическую дистанцию.
С Азербайджаном ситуация выглядит иначе. На его территории официально нет военных баз США или Израиля, нет разветвлённых разведывательных объектов этих стран, которые могли бы напрямую использоваться для ударов по Ирану. Тем не менее, Баку одним из первых присоединяется к хору стран, заявляющих о неприсоединении и недопустимости использования территории против Ирана, что делает его позицию особенно заметной и отличающейся от соседей.