Category: Փետրվարի 20 / 20-е Февраля

Очень похож на DDS-50 от Davaro.
Относится к категории барражирующих боеприпасов малой дальности. Может запускаться различными способами, включая запуск с воздушного носителя. Возможно, что изначально рассчитан на запуск с самолета.
Обладает увеличенной продолжительностью полета для поиска и мониторинга целей. По словам производителя может работать автономно, оснащен сенсорами и современным GNSS-приёмником с защитой от помех.
Способен выполнять задачи по обнаружению целей, разведке и нанесению ударов.
Изначально, на уровне прототипа имел такие характеристики:
Максимальный взлётный вес: 50 кг
Максимальная полезная нагрузка: 15 кг
Двигатель: турбореактивный
Продолжительность: 30 мин
Крейсерская скорость: 350 км/ч
Дальность полёта: 100 км
Максимальная высота полёта: 8 000 м (у/м)
КВО: 10 м

В принципе начальник штаба обороны Индии должен был совершить визит в Армению, чтобы командование армии продемонстрировало вооружения закупленные в Индии, а также некоторые образцы вооружений армянского ВПК.
Именно наши образцы — барражирующие боеприпасы линейки DDS от компании Davaro и другие изделия — заслуживают особого внимания.

Эдуард Аракелян, RCDS:
Иран: внешнее давление и внутренняя борьба.
В Иране внешнее давление почти никогда не остаётся только внешним фактором. Санкции, угроза войны или переговоры с США становятся частью внутренней политической борьбы. Разные фракции пытаются использовать кризис в своих интересах, либо через риторику сопротивления, либо через аргументы в пользу осторожного компромисса.
Сейчас видны некоторые признаки возможных изменений внутри элиты. По косвенным сигналам усилились позиции таких фигур, как Али Лариджани (Секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана, одновременно представитель Верховного лидера в этом Совете), Али Шамхани (секретарь Совета обороны, политический советник Верховного лидера и член Совета Целесообразности) и Хасан Хомейни (внук основателя Исламской Республики аятоллы Хомейни). Даже недавнее публичное появление Махмуда Ахмадинежада на встрече с членами Совета Целесообразности выглядит как признак оживления политического поля. При этом реальные процессы, вероятно, идут глубже, просто их направление пока не до конца понятно.
Иранская система власти — это сложная структура: офис Верховного лидера, КСИР, Совет стражей, Совет целесообразности, правительство, религиозные институты. В условиях кризиса разные группы предлагают разные подходы к сохранению режима.
Первая линия — сопротивление. Она строится на идее «осажденной крепости»: никаких уступок, больше мобилизации, усиление роли силовых структур.
Вторая линия более прагматичная. Она предполагает частичную разрядку с Западом, чтобы снизить экономическое давление и внутреннюю напряженность.
Главный вопрос, какая из этих линий окажется более эффективной для сохранения стабильности.
Если Лариджани и Шамхани действительно усиливают влияние, это может говорить о попытке найти баланс между жесткой и умеренной линиями. Они не реформаторы в западном смысле, а системные прагматики, готовые к переговорам, но без изменения основ режима.
Хасан Хомейни — фигура особая. Как внук аятоллы Хомейни, он обладает символическим весом и имеет в глазах иранских суперконсерваторов имидж мятежника. При этом его считают относительно умеренным: в 2008 году он критиковал вмешательство КСИР в политику, поддерживал Зеленое движение 2009 года и кандидата в президенты Ирана Мир-Хосейна Мусави, контактировал с реформистами, высказывался за более мягкую социальную политику и права женщин. В 2016 году Совет стражей дисквалифицировал его кандидатуру в Совет экспертов, официально по техническим причинам, но все понимали политический мотив.
Хасана Хомейни часто связывают с умеренными фигурами вроде бывшего президента Хасана Рухани и Али Акбара Хашеми Рафсанджани.Он не оппозиционер, а внутрисистемный реформист. Его возможное усиление означало бы осторожный сдвиг от жёсткой линии к большей гибкости.
В 2020 году иранские СМИ распространили информацию, что он будет кандидатом на президентских выборах 2021 года, но его отказ баллотироваться был связан личной рекомендацией Верховного лидера Хаменеи.
Развитие отношений между США/Израилем и Ираном станет показателем того, кто сейчас сильнее внутри системы.
Если произойдет эскалация, усилится силовой блок. Если будет достигнута частичная договоренность, вырастут позиции прагматиков.
Поэтому главный вопрос — не только «война или сделка», но и кто внутри системы сможет представить результат как свое достижение.
В Иране внешняя политика почти всегда отражает внутренний баланс сил. И именно поэтому сегодня важно внимательно следить не только за переговорами, но и за движениями внутри элиты.

В подкасте Мики Левин от 6 февраля 2026 года, опубликованном изданием Maariv, бывший глава службы безопасности Биньямина Нетаньяху Ами Дрор назвал Сару Нетаньяху клептоманкой, одержимой кражей вещей, после чего сотрудникам службы безопасности приходилось решать проблемы. Он сказал, что был свидетелем исчезновения подарков и даже полотенец из отелей, подчеркнув, что подарки, преподнесенные премьер-министру, «принадлежат государству, а не семье».
Бывший сотрудник Шин Бет, ныне техно-предприниматель и критик Нетаньяху, также утверждает о ее сильном влиянии и на политику.
Дрор также раскритиковал Нетаньяху лично, заявив: Нетаньяху никогда не был этичным человеком. Он описал премьер-министра как человека, который «ест в ресторанах и не платит, перекладывая расходы на других», добавив, что «власть только усугубила ситуацию для него, его семьи и окружения».

Эдуард Аракелян, RCDS:
Визит министра обороны и поддержки Вооружённых сил Ирана Азиза Насирзаде в Баку 6 февраля проходит на фоне высокой напряжённости вокруг Ирана и ожиданий возможных ударов со стороны США и Израиля. Обстановка осложняется внутренними проблемами в Иране и ростом региональной неопределённости.
Насирзаде, подчеркнув, что прибыл в Азербайджан по поручению президента Ирана, заявил, что президент Пезешкиан проявляет к Азербайджану особое внимание и заинтересованность.
Официальное сообщение о переговорах в Баку содержит стандартную протокольную формулу о «динамике развития двусторонних отношений, основанных на принципах дружбы, братства и добрососедства», а также об «обмене мнениями по перспективам сотрудничества в оборонной сфере». Подобная риторика, как правило, используется для фиксации самого факта контакта. хотя в духе братства и добрососедства неоднократные официальные заверения азербайджанского руководства в нейтралитете, должны были бы быть по умолчанию самоочевидными.
Ранее Азербайджан на официальном уровне подтвердил, что не предоставит свою территорию или воздушное пространство для действий против Ирана. Эта позиция была публично зафиксирована сначала министром иностранных дел, затем президентом Ильхамом Алиевым и носит характер формального политического обязательства.
В то же время после ударов по Ирану летом 2025 года в экспертной и медийной среде циркулировали неофициальные утверждения о косвенном вовлечении Азербайджана в оказание помощи Израилю. Несмотря на отсутствие подтверждённых данных, данный фон остаётся чувствительным для Тегерана и влияет на восприятие Азербайджана в иранских стратегических расчётах.
Совпадение визита иранского министра обороны с переговорами США и Ирана в Омане указывает на попытку Тегерана зафиксировать нейтральную позицию Баку и минимизировать риски его вовлечения в возможный сценарий эскалации. Дополнительное значение ситуации придаёт ожидаемый визит в регион вице-президента США Джей Ди Вэнса, на фоне которого Азербайджан демонстрирует многовекторный баланс между диалогом с Ираном и стратегическими контактами с США.
Визит Насирзаде является элементом превентивной дипломатии Ирана в условиях возможной эскалации, тогда как Азербайджан стремится закрепить статус игрока, не допускающего прямого вовлечения в конфликт вокруг Ирана.

Независимый аналитик Бабак Вахдад (Иран):
Ряд оценок, циркулирующих в иранских политических и силовых кругах и как Тегеран подходит к следующему раунду ядерных переговоров.
🔹Переговоры не воспринимаются как момент прорыва. Их рассматривают как тактический эпизод в рамках более длительного противостояния, которое не завершилось и вряд ли завершится за переговорным столом.
Доминирующее прочтение простое: США снова пошли на диалог, потому что давление не сработало. Военные сигналы, угрозы, риторика о «snapback» и попытки повысить внутреннюю цену для Ирана не привели к стратегическим уступкам.
С этой точки зрения дипломатия вернулась не потому, что давление сработало, а потому что оно провалилось.
🔹Ожидания внутри Ирана намеренно занижены. Переговоры могут начинаться, приостанавливаться, возобновляться или срываться — без эффекта вызова паники.
Для Тегерана переговоры не являются жизненной необходимостью. От них можно отказаться. Приоритет — не договариваться любой ценой, а контролировать повестку.
Система едина в одном: только ядерная тематика, только непрямой формат, никакого расширения повестки. Как только в переговоры попадают ракеты, региональные союзники или внутренняя динамика, они перестают быть техническими и превращаются в инструмент давления. Тегеран уже проходил через это и не намерен повторять.
🔹Важный элемент — непрерывность сдерживания. В иранской логике дипломатия работает лишь тогда, когда другая сторона считает эскалацию возможной и дорогостоящей. Поэтому военная готовность не занижается даже на фоне переговоров. Переговоры из позиции расслабленности воспринимаются как слабость; из позиции готовности — как фактор стабильности.
🔹Присутствует и трезвая оценка ограничений США. Считается, что дело не в отсутствии возможностей у Вашингтона, а в узком коридоре допустимых ошибок. Любой конфликт чреват региональной эскалацией, рыночными шоками и политическими издержками. Это восприятие снижает срочность компромиссов со стороны Ирана.
Сам Трамп не воспринимается как человек, ищущий устойчивое соглашение. Его видят заинтересованным в наглядном результате — быстром, простом и пригодном для демонстрации. Иран готов разговаривать в этих рамках, но лишь до тех пор, пока это не затрагивает ключевые элементы силового потенциала.
♦️В итоге Тегеран ведёт переговоры, чтобы управлять давлением, наращивать рычаги и тестировать пределы другой стороны. Война не является желаемой, но рассматривается как реалистичный сценарий и соответственно учитывается в планировании.
Переговоры допустимы, но доверия к ним нет.

Эдуард Аракелян, RCDS:
В Армении термин Силы территориальной обороны (СТО) часто используется для обычного восполнения личного состава регулярной армии. Резервист из Еревана, направленный в год один раз на кратковременное боевое дежурство, условно в Сисиан, не становится бойцом СТО, так как он не знает местности, не интегрирован в общину и тратит критическое время на переброску.
Настоящая система СТО – это прежде всего децентрализация ресурсов и принцип максимальной близости бойца к снаряжению, оружию и боеприпасам. Здесь человек выступает как хозяин своей территории: он защищает свой город или общину, которые знает в совершенстве, проходит специфическую подготовку к войне и тренируется там, где потенциально будет воевать.
Для малонаселенных приграничных зон подходит модель внешнего усиления — закрепление добровольцев из крупных городов за конкретными участками и действий под местным командованием.
Опыт Украины 2022 года показал, что только выделение СТО в отдельный род войск с территориальной привязкой позволяет эффективно остановить наступление в первые часы, когда централизованное управление может быть нарушено.
Для Армении, с её малой глубиной тыла, создание СТО как автономного института одно из условий выживания системы национальной безопасности.
СТО и регулярная армия – это, разные по своей природе силы. Регулярная армия ориентирована на маневр и мобильность, а СТО – на децентрализованную, тотальную оборону на местах.
Именно через такое разделение реализуется принцип тотальной обороны, о котором любят говорить в Армении в разных кругах.
CivilNet

Переговоры пройдут в Омане — как настаивал Иран, — несмотря на то что изначально США отвергали изменения первоначального плана провести встречу в Стамбуле.
По меньшей мере девять стран региона на самом высоком уровне связались с Белым домом, настоятельно призывая США не отменять переговоры.
США и Иран договорились провести переговоры в пятницу в Стамбуле при участии других стран Ближнего Востока в качестве наблюдателей, по двум направлениям:
прямые переговоры США и Ирана по ядерной сделке;
многосторонние переговоры по таким вопросам, как ракетная программа Ирана, поддержка прокси-групп и нарушения прав человека в ходе жёсткого подавления протестов.
Однако во вторник иранская сторона заявила о желании перенести переговоры в Оман и провести их в двустороннем формате, чтобы сосредоточиться исключительно на ядерной тематике, а не на таких вопросах, как ракетная программа, которые являются приоритетными для США и Израиля.
На данный момент в Омане планируются только двусторонние переговоры, посвящённые ядерной проблематике.
В среду высокопоставленный представитель администрации США в разговоре с Axios заявил — «Мы сказали иранцам: либо так, либо никак, и они ответили:Хорошо, тогда никак».
Во вторник спецпосланник Белого дома Стив Уиткофф встретился в Израиле с премьер-министром Нетаньяху и группой высокопоставленных представителей израильского оборонного ведомства, чтобы скоординировать позиции перед переговорами с Ираном.
По словам израильских чиновников, Уиткофф был ознакомлен с последними разведданными Израиля по Ирану, а Нетаньяху подчеркнул, что Ирану нельзя доверять.