Category: Hrachya Arzumanyan

Для Трампа существует только личная цель, способы и средства. Американские военные и иранский народ — всего лишь инструменты, используемые Трампом для удовлетворения собственных желаний. Отсюда отчаянные шараханья в попытке найти какой-нибудь конечный результат, который он мог бы продать американскому народу как великую победу.
В результате мы имеем военную кампанию без четких целей. Не стоит спрашивать о намерениях правительства США, национальных интересах. Есть только личные интересы Дональда Трампа, и они будут меняться, чтобы обеспечить ему возможность объявить о победе. Национальные интересы США в настоящий момент являются исключительно личными интересами президента США. И это крайне опасная ситуация, так как 20% американского общества не поддерживает войну Трампа. Обычно президент США имеет как минимум 50-60% поддержки военных действий на начальном этапе. Трамп начал военную кампанию против Ирана, стремясь одержать быструю победу, своего рода венесуэльский синдром, но он начал ее так, что значительно затруднил ее достижение в какой-либо форме. Это вполне может привести его к отчаянию, а это очень и очень плохо – для Ближнего Востока, мира и даже США.

Побеседовали с Жирайром Восканяном вокруг войны против Ирана – из Армении.
Призвал соблюдать жесткий нейтралитет. И осознать наконец-то, что Армения уже часть Ближнего Востока, вернулась не Ближний Восток из Российской империи, а значит она в регионе, где идет региональная война. Война в Иране единственное, что должно сейчас беспокоить власти и высшее военно-политическое руководство Армении. Остальное подождет, вместе с перекрестком мира и прочими игрушками для избирательной выборов. И из наиболее серьезных угроз – гуманитарная проблема, если из Ирана пойдет поток беженцев. Армения не может допустить такого развития процессов и должна говорить с властями Ирана, как будем себя вести в такой ситуации. Например, организовать лагеря беженцев на территории Ирана, но логистика на Армении.
Ну и так далее – посмотрите, при желании. Многое уже изложена в этом блоге, кроме армянской проекции, которую не затрагиваю по очевидным причинам.
https://youtu.be/AJx8C7Hqe7E?si=_6TFe4f4pWpPUC0i

Интересная, на мой взгляд, информация – делюсь. Главный вашингтонский корреспондент ABC News Джонатан Карл (Jonathan Karl) поговорил с Трампом и написал: «Президент Трамп сказал мне сегодня вечером, что США определили возможных кандидатов на захват Ирана, но они были убиты в ходе первоначальной атаки. «Атака была настолько успешной, что уничтожила большинство кандидатов. Это не будет никто из тех, о ком мы думали, потому что все они мертвы. Второе или третье место — мертвы», — сказал мне Трамп.

(продолжение поста)
Так какова стратегия и цели Трампа/США, и соответствуют ли они имеющимся средствам и способам?
Артикулируемые Трампом цели неясны и непоследовательны – часть характера, безусловно, и стиль управления. Пока что целью на данном этапе объявлена смена или свержение режима
Средствами являются ВВС, а способами — стратегическая воздушная кампания по уничтожению лидеров, сил и средств и инфраструктуры. Однако одних только ВВС недостаточно, чтобы заставить КСИР и вооруженные силы сложить оружие. Да и кому сдаваться, если США не намерены оккупировать Иран — а они не намерены, так как это невозможно. Кто может гарантировать служащим КСИР жизнь и неприкосновенность, если власть рухнет? У кого в Иране может быть такой силовой ресурс, чтобы выполнить обеспечить такие гарантии? Риторические вопросы.
Более того, США не предлагают иранскому народу способов или средств для восстания и захвата власти в Иране. Режим имеет глубокие корни и обезглавливание высшего руководства не сможет его свергнуть. Тем более на фоне отсутствие организованного движения сопротивления внутри Ирана, которое могло бы воспользоваться временным хаосом, вызванным убийством лидеров.
Думаю Трамп скоро заявит иранцам, что США сделали свою часть работы по свержению режима, а иранское общество должно сделать свою. Если не получится – виновато иранское общество. В выступлениях Трампа уже звучат такие нотки, которые позволят позже обвинить иранский народ в том, что тот не воспользовался его масштабной блестящей воздушной кампанией.
Итак, повторяя вопрос генерала Петрэуса: чем это все это закончится?
1. Как показывает опыт недавних конфликтов, последствия часто оказываются более масштабными, неожиданными и далеко идущими, чем предполагалось, выходя за рамки непосредственного конфликта. Пока что я вижу ливийский сценарий, но несравненно большего масштаба.
2. Дальнейшее ослабление любого значимого международного верховенства права. США явно нарушают международное право.
3. Нарушение американского законодательства. Трамп начал войну даже не проконсультировавшись с Конгрессом, который должен дать разрешение на войну. Учитывая покорность Конгресса, думаю, Трампу получит разрешение, но постфактум, продемонстрировав свою неограниченную власть.
Но может ли все закончиться хорошо? Не думаю. Цели США не соответствует способам и средствам, оставляя огромный вопросительный знак на следующий день после прекращения авиаударов. Я не раз наблюдал, как рушатся тщательно продуманные планы, приводя к непредвиденным последствиям. В идущей иранской войне у США похоже просто нет плана на следующий день.
В отличие от Израиля. Цели Израиля ясны и четки – коллапс Ирана, желательно с распадом страны. В этом смысле можно говорить о четкой асимметрии в американо-израильских отношениях, когда ведущим является Израиль, а США – ведомыми.
#IranWar2026 #Geopolitics #StrategicStudies #USForeignPolicy #MiddleEastConflict #TrumpStrategy #MilitaryAnalysis #WardenFiveRings #StrategicTriad #InternationalRelations

(окончание поста)
12. Возможно недавняя операция в Венесуэле вселили в Трампа и его окружение уверенность, что они могут достичь целей ограниченными средствами и с низкими затратами. Однако чтобы начать войну достаточно решения нападающей стороны, но для ее окончания нужны согласие двух сторон, так как полный разгром и уничтожение регионального центра силы с 93-миллионным населением невозможно. Теперь Иран имеет право голоса в вопросе масштабов конфликта и его продолжительности. Если высшее руководство не пойдет на капитуляцию

Реакция сторон на смерть Рахбара.
Великий лидер Исламской революции его светлость аятолла Хаменеи принял мученическую смерть в результате утренней атаки, совершенной в субботу, 28 февраля, сионистским режимом и США.
В соответствии со священными принципами ислама, учением Вилаят аль-Факих, изложенным имамом Рухоллой Хомейни, и конституцией Исламской Республики, сегодня начнется процесс избрания нового верховного лидера. IRNA
Мохаммад Мохбер: президент, глава судебной власти и один из факихов Совета стражей возьмут на себя ответственность за переходный период после гибели Рахбара лидера революции.
Реакция США – Трампа.
Хаменеи, один из самых злобных людей в истории, умер. Это не только справедливость для народа Ирана, но и для всех американцев, а также людей из многих стран мира, которые были убиты или искалечены Хаменеи и его бандой кровожадных бандитов. Он не смог избежать нашей разведки и высокотехнологичных систем слежения, и, работая в тесном сотрудничестве с Израилем, он и другие лидеры, которые были убиты вместе с ним, ничего не могли сделать.
Это самый большой шанс для иранского народа вернуть свою страну. Мы слышим, что многие из их КСИР, военных и других сил безопасности и полиции больше не хотят воевать и ищут у нас иммунитет. Как я сказал вчера вечером: “Теперь у них может быть иммунитет, позже им останется только смерть!” Будем надеяться, что КСИР и полиция мирно объединятся с иранскими патриотами и будут работать вместе, чтобы вернуть стране величие, которого она заслуживает.
Этот процесс должен начаться в ближайшее время, потому что не только смерть Хаменеи, но и сама страна была за один день сильно разрушена и даже уничтожена. Однако тяжелые и точечные бомбардировки будут продолжаться без перерыва в течение недели или до тех пор, пока это необходимо для достижения нашей цели — МИРА НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ И ДАЖЕ В МИРЕ!
Спасибо за ваше внимание к этому вопросу, Трамп.
У меня много вариантов выхода из этой кампании — я могу затянуть её и захватить всё, или закончить за несколько дней и сказать иранцам, что мы снова увидимся через несколько лет, если они начнут восстанавливаться. В любом случае, им потребуется несколько лет, чтобы оправиться от этой атаки”, — сказал президент США в интервью израильскому 12-му каналу.
У США есть очень хорошее представление о новом руководстве и новом лидере Ирана — Трамп
Военная операция против Ирана будет продолжаться без перерыва всю неделю или столько, сколько потребуется — Трамп.

Без комментариев. Просто поделюсь.
Дорогие мои соотечественники,
К великому и гордому народу Ирана я обращаюсь сегодня вечером: час вашей свободы настал.
Оставайтесь в укрытии. Не выходите из дома. На улице очень опасно.
Бомбы будут падать повсюду. Когда мы закончим, захватите власть в вашем правительстве. Оно будет вашим. Вероятно, это будет ваш единственный шанс на многие поколения.
Много лет вы просили помощи у Америки, но так и не получили её. Ни один президент не был готов сделать то, что я готов сделать сегодня вечером. Теперь у вас есть президент, который даёт вам то, чего вы хотите, так что посмотрим, как вы отреагируете.
Америка поддерживает вас подавляющей силой и разрушительной мощью. Сейчас настало время взять свою судьбу в свои руки и высвободить процветающее и славное будущее, которое уже близко. Это момент для действий.
Не упустите его. Да благословит вас всех Бог.
— Президент Дональд Дж. Трамп
И еще одно обращение.
Впереди нас ждут решающие моменты.
Помощь, обещанная президентом Соединенных Штатов храброму народу Ирана, наконец прибыла. Это гуманитарная интервенция, и её цель — Исламская Республика, её репрессивный аппарат и машина убийств, а не страна и великая нация Ирана.
Однако, несмотря на прибытие этой помощи, окончательная победа всё равно будет одержана нами. Именно мы, народ Ирана, завершим эту задачу в этой последней битве. Время вернуться на улицы приближается.
Теперь, когда Исламская Республика рушится, моё послание военным, правоохранительным органам и силам безопасности страны ясно:
Вы принесли присягу защищать Иран и иранскую нацию, а не Исламскую Республику и её лидеров. Ваш долг — защищать народ, а не защищать режим, который взял нашу родину в заложники посредством репрессий и преступлений. Присоединяйтесь к нации и помогите обеспечить стабильный и безопасный переходный период. В противном случае вы утонете вместе с кораблём Хаменеи и его рушащимся режимом.
И моё послание президенту Соединённых Штатов, президенту Трампу, таково:
Уважаемый народ Ирана, несмотря на жестокие репрессии и убийства, совершаемые этим режимом, мужественно стоял почти два месяца. Сейчас я прошу вас проявить максимальную осторожность, чтобы сохранить жизни мирных жителей и моих соотечественников. Народ Ирана — ваши естественные союзники и союзники свободного мира, и они не забудут вашу помощь в самый сложный период современной истории Ирана.
И вам, мои дорогие соотечественники в Иране:
В эти сложные часы и дни мы как никогда должны сосредоточиться на нашей главной цели: возвращении Ирана.
Я прошу вас пока оставаться дома, сохранять спокойствие и безопасность. Будьте бдительны и готовы вернуться на улицы для решающей акции в подходящее время, о котором я вам сообщу.
Следите за моими сообщениями в социальных сетях и через спутниковую связь. В случае сбоев в работе интернета и спутникового вещания я буду поддерживать с вами связь по радио.
Мы очень близки к окончательной победе. Надеюсь, мы сможем встретиться с вами как можно скорее, чтобы вместе вернуть Иран и восстановить его.
Да здравствует Иран!
Реза Пахлави

По Ирану.
«В своем обращении к Конгрессу о положении дел в стране, длившемся 1 час 47 минут, президент Дональд Трамп посвятил Ирану всего три минуты», — отмечает Фарид Закария в своей последней колонке в Washington Post. «Это тревожно, потому что Соединенные Штаты, похоже, находятся на грани войны с этой страной, и при этом практически не обсуждается этот вопрос публично». …
«Величайший теоретик войны, Карл фон Клаузевиц, настаивал на том, что военная мощь должна быть направлена на достижение четкой политической цели. Война без этой ясности рискует превратиться в бессмысленное насилие, результаты которого определяются случайностью. Политикам Вашингтона необходимо остановиться и ответить на простой вопрос: к какому именно конечному результату мы стремимся и как военные действия позволят его достичь? Расплывчатые цели — «ослабить», «сдержать», «изменить поведение» — порождают расширение масштабов миссии. Если цель состоит в предотвращении разработки Ираном ядерного оружия, то цель — это соглашение с инспекциями, гарантирующее соблюдение условий. (Да, точно такое же, как то, из которого вышел Трамп.) Если цель — смена режима, то Вашингтону необходимо подготовиться к полномасштабной стратегии, которая принимает на себя политическую ответственность за последствия. Все, что меньше этого, — это риск для американских войск и будущего миллионов людей».
Хотя вчера в Женеве переговоры между США и Ираном, казалось, продвинулись вперед, сегодня Трамп заявил, что он «не доволен» ходом переговоров.
Две статьи в The American Conservative выступают против удара. Редактор-обозреватель Тед Снайдер (Ted Snider) поясняет это, указывая на то, что Иран был готов ограничить обогащение урана и пройти ядерные инспекции. По мнению Снайдера, если Трамп нанесет удар, это будет не из-за ядерной опасности и не для того, чтобы помочь иранцам.
Дуг Бандоу (Doug Bandow), старший научный сотрудник либертарианского Института Като и бывший специальный помощник президента Рональда Рейгана, повторяет предупреждение, которое высказывали и другие эксперты: война не всегда приводит к желаемому результату. Бэндоу пишет: «Война редко приводит к либеральному, демократическому правительству; вспомните революции во Франции, России, Германии, Китае и других странах. Оккупация Вашингтоном Ирака спровоцировала послевоенные конфликты, унесшие тысячи американских и сотни тысяч иракских жизней.
Джонатан Паникофф (Jonathan Panikoff) из Атлантического совета предупреждает: «История показывает, что всегда может быть хуже. За теократическим иранским правительством, скорее всего, последует не демократия, а Корпус стражей исламской революции — Иран [трансформированный режим, в котором военные получают преобладание]. Такое правительство, по крайней мере на начальном этапе, скорее всего, будет гораздо более жестким, чем нынешнее. В таком случае Израиль может оказаться в состоянии вечной, продолжающейся и гораздо более интенсивной войны, которая больше не будет скрываться, как это было на протяжении многих лет».
Мнение Института Ближнего Востока рассматривает возможные сценарии войны. Иранские баллистические ракеты могут достичь американских баз — и союзников — на Ближнем Востоке. Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи пригрозил, что если США начнут войну, Иран обострит ситуацию, превратив ее в затяжное региональное противостояние. Если иранские лидеры почувствуют угрозу своему существованию, они попытаются нанести вред как можно большему числу интересов и союзников США, предположительно включая Израиль и арабские страны Персидского залива.
Полный исход потенциальной войны между США и Ираном «очень трудно предсказать с точки зрения того, что это будет означать для региона. Мы знаем, что Иран проиграет в военном отношении… это почти предрешенный результат. Вопрос в том: какой ущерб сможет нанести Иран в процессе, прежде чем он поднимет белый флаг или проиграет?»

(продолжение поста)
В сложных системах коллапс редко происходит в результате одного потрясения. Чаще напряжение нарастает внутри системы, и затем прорывается, обрушивая институты, которые оказываются хрупкими. Чего, кстати, совершенно не понимает НВ и актуальные власти Армении.
Утверждение Хегсета о том, что ИИ Пентагона должен работать «без идеологических ограничений, которые ограничивают законное военное применение», отражает убеждение, что эффективность ведения войны требует максимальной свободы действий. Но демократические военные институты всегда действовали в условиях этических и идеологических ограничений. Конституция — это этические и идеологическое ограничения. Гражданский контроль — это ограничение. Международный закон вооруженных конфликтов — это ограничение. И ограничения — это не слабость, это элемент архитектуры общественной жизни и государственного управления. Это принципиальный момент, который надо осознать.
Если системы ИИ спроектированы без правовых или этических ограничений, можно получить краткосрочное тактическое преимуществу — и долгосрочную стратегическую уязвимость. Твои граждане должны верить, что инструменты слежки не будут использоваться тотально и без ограничений. Компании должны верить, что сотрудничество не подразумевает принудительных этических уступок. Как только доверие общество к государству подорвано, сотрудничество превращается в «сделку» Трампа. Подрываются идейные и институциональные основы демократического общества и строя.
Ирония заключается в том, что СЩА пытаются превзойти авторитарных соперников в области ИИ, рискуя при этом подорвать институциональные черты, которые отличают их от соперников. Государственная экосистема ИИ в Китае интегрирует системы слежки и военные приложения без этических конфликтов в обществе. США переходят на территорию Китая и проиграют, конечно же, не имеют шансов переиграть авторитарные системы на их территории. США начинают подражать Китаю, стратегическая конкуренция превращается в подражание, причем в жертву приносится легитимность, которая обеспечивает долгосрочную резилентность общества.
Пентагон не должен отказаться от интеграции ИИ, но интеграция должна быть институционально ограниченной. Надзор со стороны Конгресса должен расширяться, а не сужаться. Законодательные ограничения на автономное применение летального оружия должны открыто обсуждаться с достижением общественного консенсуса. Это не излишества, но инвестиции в резилентность общества.
Государства редко рушатся из-за отсутствия оружия. Они терпят неудачу, когда инструменты власти превосходят институциональную архитектуру, легитимирующую их использование.
Искусственный интеллект скажется на характере военной мощи XXI века. Вопрос в том, будет ли это происходить в рамках архитектуры общественной жизни, конституции. Останется ли эта власть совместимой с конституционной демократией.
Если ИИ станет ещё одной областью, управляемой исполнительными указами, изолированной от этических конфликтов и управляемой посредством принудительного давления, то краткосрочные выгоды от расширения возможностей будут нивелированы долгосрочным снижением доверия граждан к государству и власти.
Наверное столько. Влияние данного конфликта на проблему чрезвычайного положения отложим на будущее. Это отдельная и критически важная тема. Читателю будет сложно и мне надо вставать из-за компа.

По Ирану.
Переговоры в Женеве достигли «значительного прогресса», по словам министра иностранных дел Омана, который их курирует.
Возможно, самая сложная часть американо-иранских переговоров заключается в том, что неясно, понимают ли стороны друг друга. Некоторые аналитики говорят, что Иран недооценивает серьезность намерений Трампа начать войну. А это будет не просто удар, но, как минимум, военная кампания или региональная война. Другие же считают, что Трамп не понимает, что Иран намерен противостоять его давлению.
На мой взгляд ситуация сложнее, и обе стороны ее прекрасно понимают. Вопрос в другом – какое решение они примут? Трамп не в состоянии противостоять давлению Израиля, или в состоянии? А теократический режим Ирана банально коррумпирован, и я не уверен, что аятоллы и верхушка КСИР готовы вести войну и ставить под угрозу свою жизнь и богатства. Готово ли высшее военно-политическое руководство Ирана вести экзистенциальную войну? Или будет стараться договориться, повторив судьбу Кадаффи, Мадуро, Путина. Хотя с Путиным я переборщил, у него есть друг, влиятельный, которому он обязан.
То есть дилеммы в надвигающейся кампании или войне несколько другие – для Трампа/США и Рахбара/Ирана.
Даниэль Плетка из правого Американского института предпринимательства пишет для консервативного издания National Review: «Трампу непонятно, почему, столкнувшись с уничтожением от рук американских вооруженных сил, аятолла [верховный лидер Ирана Али Хаменеи] до сих пор не хочет на время отказаться от своего ядерного оружия. И именно здесь снова проявляется уродливая сторона упорного ошибочного анализа: потому что Иран не видит своих вариантов так, как их видят Вашингтон, Лондон, Париж и Берлин». …
Ситуация ухудшается. Иранские лидеры твердо убеждены, что Израиль — и евреи — контролируют принятие решений в Вашингтоне. …Таким образом, руководство Исламской Республики, успокоенное ложью о собственной военной мощи, параноидальное по отношению к амбициям своих предполагаемых врагов и не заинтересованное в разрешении спорных вопросов прошлого, решило затаиться и ждать блицкрига, иррационально уверенное в том, что оно сможет пережить все, что Вашингтон и Иерусалим запланировали».
Иранские ракеты могут угрожать базам США и их союзникам на Ближнем Востоке. И если США нанесут удар, Иран ответит, предсказывает Нейт Суонсон в Foreign Affairs: «Я 18 лет работал над вопросами Ирана в различных должностях в правительстве США, в том числе в качестве директора по Ирану при президенте Джо Байдене и в переговорной команде Трампа весной и летом 2025 года. Исходя из этого опыта, я вижу, что Трамп в корне не понимает, что слабость Ирана не приведет к капитуляции страны за столом переговоров. …
Исламская Республика теперь считает, что Израиль и Соединенные Штаты намерены неоднократно наносить удары по ее программе баллистических ракет — основе самообороны Ирана — и что она должна действовать более агрессивно, чтобы предотвратить постоянные атаки, которые могут полностью ее свергнуть. … Сегодняшние условия означают, что нападение Соединенных Штатов на Иран может привести к неожиданно смертоносному ответному удару — и к гораздо более длительному и потенциально разрушительному конфликту для Вашингтона».
Рейтинг одобрения Трампа находится в плачевном состоянии. Институт Ближнего Востока предположил, что президент США может рассматривать удар по Ирану как способ повысить свою популярность. «Если Трамп выберет какую-либо форму военных действий в Иране вместо дипломатии, он сделает одну из самых рискованных ставок на посту президента. И сможет ли он изменить свой рейтинг популярности, будет в значительной степени зависеть от того, как будут развиваться события в результате военного обмена с Ираном».