И чудилось, что слышен оттуда тихий, печальный напев — то ли дудука, то ли ветра в ущелье.
Так и живёт этот призрак в казённом доме — неприкаянный, ненужный, непонятный. Он — укор всем, кто проходит мимо. Он — напоминание, что можно быть не просто чиновником или поэтом, а — Человеком. Человеком, который увидел чужую боль, признал её своей и нёс этот крест до конца, до кровавого финала на пороге персидского посольства.
И когда в доме начинали слишком громко спорить о гонорарах, слишком сладко петь под рояль или слишком глупо рассуждать о судьбах отечества, из дальнего угла вдруг доносился лёгкий, сухой кашель. И все на миг замолкали, ощущая ледяной ветер с далёких, заснеженных вершин, где на камнях начертаны письмена давно уснувших цивилизаций. Ветер, который повторял одно лишь слово: «Помни».
Потому что искусство — не служанка идеологии, а совесть. А дипломатия — не игра в шахматы, а служение. И есть только один способ не стать призраком в чужом доме — не пройти мимо, когда у стены плачет человек.
Лев Якутянин (2026)
#Грибоедов #Армяне
Так и живёт этот призрак в казённом доме — неприкаянный, ненужный, непонятный. Он — укор всем, кто проходит мимо. Он — напоминание, что можно быть не просто чиновником или поэтом, а — Человеком. Человеком, который увидел чужую боль, признал её своей и нёс этот крест до конца, до кровавого финала на пороге персидского посольства.
И когда в доме начинали слишком громко спорить о гонорарах, слишком сладко петь под рояль или слишком глупо рассуждать о судьбах отечества, из дальнего угла вдруг доносился лёгкий, сухой кашель. И все на миг замолкали, ощущая ледяной ветер с далёких, заснеженных вершин, где на камнях начертаны письмена давно уснувших цивилизаций. Ветер, который повторял одно лишь слово: «Помни».
Потому что искусство — не служанка идеологии, а совесть. А дипломатия — не игра в шахматы, а служение. И есть только один способ не стать призраком в чужом доме — не пройти мимо, когда у стены плачет человек.
Лев Якутянин (2026)
#Грибоедов #Армяне
Թողնել պատասխան