Author: Levan Tonaganyan

«Армяне справедливо возражают, когда говорят, что Карабах наш, исторически наш. На протяжении веков один из центров армянской культуры, хачкары, шуши, наконец, карабахский диалект в армянском языке — это тоже факт. И произошла большая несправедливость, когда при составлении карт Советского Союза Карабах каким-то образом оказался частью Азербайджана».
Ивлиан Хайндрава, грузинский аналитик
‘სომხები სამართლიანად აპელირებენ როდესაც ამბობენ ყარაბაღი ჩვენია, ისტორიულად ჩვენია. საუკუნეების მანძილზე, სომხური კულტურის ერთერთი ცენტრი, ხაჩქარები, შუში, ბოლოსდაბოლოს ყარაბაღული დიალექტი სომხურ ენაში, ეგეც ხო ფაქტია. და მოხდა დიდი უსამართლობა რომ საბჭოთა კავშირის რუკები რო იხაზებოდა, ყარაბაღი რატომღაც მოხდა აზერბაიჯანის შემადგელობაში.’
ივლიანე ხაინდრავა

Древняя традиция весеннего равноденствия и армянский праздник Затик
Более 5000 лет назад шумеры считали восход солнца (Бога Солнца) в день весеннего равноденствия особенным и называли его «зидиг/зитик» или «зедик/зетик». В этот конкретный день Солнце (Бог Солнца) восходит над двумя вершинами Масиса (на шумерском «мас» означает «пара»). Слово «зидиг/зитик» или «зедик/зетик» на шумерском языке переводится как «истинный восход» или «законный восход», отражая его суть — день равноденствия — единственный день в году, когда солнце восходит точно на востоке.
В армянской национальной религиозной системе это слово «зидиг/задег/затик» имело то же значение и использовалось для празднования равноденствия в честь рождения Бога Солнца Ваагна и связанных с ним ритуальных празднований.
Авторы Ветхого Завета адаптировали этот широко отмечавшийся в древнем мире солнечный праздник к предполагаемому исходу евреев из Египта, а христианство отождествило его с воскресением Христа.
В результате, попав в чужую среду, значение праздника изменилось, исказилось, и теперь у него смещаются даты. В таком виде он вернулся в Армению вместе с христианством, в результате чего древний, исторически значимый национальный праздник канул в Лету.
Могущественный Бог Солнца, вышедший из глубин, стал отождествляться с Богом, воскресшим из царства мертвых. Праздник Бога Солнца был забыт, но благодаря Месропу Маштоцу название праздника сохранилось в национальном сознании и языке. В переводе Библии вместо слова «пасек» он использовал армянское название «Затик».
Эта многовековая традиция подчеркивает глубокое культурное и религиозное значение весеннего равноденствия в истории Армении. Наследие Затика сохраняется, отражая уникальный способ, которым армяне сохраняли и адаптировали свое древнее наследие на протяжении веков.
Основано на статье [Hamlet Martirosyan)
Исторический контекст праздника Затик
Истоки и значение
Праздник Затик тесно связан с весенним равноденствием, временем, когда день и ночь имеют одинаковую продолжительность. Это событие было значимым для многих древних культур, включая шумеров, которые праздновали восход солнца в этот день как «истинный восход» или «законный восход». Они называли его «зидиг/зитик» или «зедик/зетик», что отражало уникальность восхода солнца точно на востоке в этот день.
Связь с армянской традицией
В армянской традиции слово «зидиг/задег/затик» имело то же значение и использовалось для празднования равноденствия в честь рождения бога Солнца Ваагна. Этот праздник был важным событием в армянской национальной религиозной системе, отмечая приход весны и обновление жизни.
Трансформация и адаптация
Значение праздника со временем менялось. Авторы Ветхого Завета адаптировали этот солнечный праздник к предполагаемому исходу евреев из Египта. Позже христианство отождествило его с воскресением Христа, что привело к интеграции праздника в христианские традиции со смещением дат.
Сохранение названия
Несмотря на эти изменения, название «Затик» сохранилось в армянском сознании и языке благодаря Месропу Маштоцу. При переводе Библии он использовал армянское название «Затик» вместо слова «пасек», обеспечив сохранение первоначального названия праздника.
Современные празднования
Сегодня Затик празднуется как армянская Пасха, время семейных посиделок, пиршеств и различных религиозных церемоний. Он продолжает символизировать обновление жизни и непреходящее наследие древних традиций в армянской культуре.
Праздник Затик является свидетельством устойчивости культурного наследия, отражая то, как древние обычаи сохранялись и трансформировались на протяжении тысячелетий. Его богатая история и непреходящее значение делают его уникальным и почитаемым праздником в армянской культуре.

Святая Шушаник (ок. 440–475) — армянская мученица и святая Грузинской Православной Церкви. Дочь армянского военачальника (спарапета) Вартана Мамиконяна, жена питиахша Южного Картли Варскена. Шушаник (Сусанна), является героиней самого раннего сохранившегося литературного произведения на грузинском языке. Она также почитается Армянской Апостольской Церковью.
Её жизнь известна главным образом из сочинения «Мученичество святой царицы Шушаник» (первого памятника грузинской литературы), составленного её духовником Яковом Цуртавели, непосредственным очевидцем событий. Как повествует житие святой, в 466 году её муж, противостоявший объединительной политике царя Вахтанга Горгасали, отправился в Персию искать поддержки у шаха Пероза. Ради союза с шахом Варскен заключил новый брак с его дочерью, отрёкся от христианства, принял зороастризм и пообещал обратить в новую веру первую жену и детей.
По возвращении Варскен узнал, что Шушаник, узнавшая о решении мужа от гонцов, уже три дня не выходит из кельи, непрестанно молясь о спасении душ своих детей. Разгневанный правитель сначала уговорами, а затем силой пытался заставить её вернуться во дворец; Шушаник согласилась выйти из кельи, поддавшись на уговоры родственников и не желая устраивать кровопролития. Через два дня Варскен устроил пир, на котором с помощью родственников пытался убедить её отречься от старой веры, но не добившись желаемого, жестоко избил жену, заковал в кандалы и заточил в одной из комнат дворца. О заключённой заботились священники, тайно принося ей воду и пищу.
Во время Великого поста, когда Варскен отправился в поход против гуннов, Шушаник была освобождена из заточения и поселилась в келье подле церкви в полной темноте. Вернувшись с войны и узнав о её приверженности христианству, муж протащил Шушаник волоком по специально набросанным колючкам от церкви до дворца и подверг жесточайшим истязаниям. Так и не сумев добиться от неё отречения, Варскен приказал навечно заточить её в темницу.
За шесть лет пребывания в темнице Шушаник, измождённая пытками, кандалами, поклонами и стоянием на ногах, стала, по выражению агиографа, «духовной цевницей». К ней приходили со всего Картли, и каждый по молитвам святой получал просимое; Яков Цуртавели упоминает многочисленные чудеса, совершённые Шушаник ещё при жизни. На седьмой год заключения Шушаник тяжело заболела и преставилась в день святых Косьмы и Дамиана (17 октября). Мощи мученицы с большими почестями были вынесены из крепости и похоронены возле церкви (по легенде — в храме Метехи). Относительно точной даты мученичества святой единого мнения нет; 475 год реконструируется по косвенным сведениям.

«Сон Аждаака»
Гравюра австрийского художника Йозефа Роттера (1904 г.)
Согласно Мовсесу Хоренаци, мидийский царь Аждаак боялся могущества Тиграна Ервандуни и его союза с Киром. Его страх ещё больше усилился во сне о женщине на вершине горы, олицетворявшей Армению. Там она родила трёх великанов, один из которых оседлал «чудовищного дракона» и напал на Мидию, предвещая тем самым нападение Тиграна Ервандуни на страну. Чтобы предотвратить это, Аждаак женился на Тигрануи, знатной сестре Тиграна. Он планировал использовать её, чтобы подружиться с Тиграном Ервандуни, пригласить его в Мидию, а затем убить. Узнав о заговоре от сестры, Тигран двинулся на Мидию во главе большого войска, собранного из Каппадокии, Грузии, Кавказской Албании, а также Великой и Малой Армении. Там он освободил Тигрануи и лично убил Аждаака в бою.
Он также депортировал семью Аждаака и 10 000 мидийцев в город Ажданакан в Армении. Впоследствии Тигран Ервандуни «при добровольной помощи и поддержке Кира захватил себе империю мидян и персов».

Битва между Айком и Белом нам знакома из «Истории армян» Мовсеса Хоренаци. Чтение интерпретаций этой битвы, имеющей для нас такое огромное значение, как армянскими, так и зарубежными историками, невероятно увлекательно.
Леонтий Мровели, грузинский летописец и историк XI века
«Грузинские летописи» (Картлис Цховреба)
«В то время Неброт (Бел) (Меслим, царь Элама и Месопотамии) разгневался. Он собрал своих великанов и всех, кто был под его командованием, и выступил против потомков Таргама. Но Айк призвал семь великанов и все роды дома Таргама. Помощь пришла также из разных регионов Запада. Айк собрал всех их и встал у подножия горы Масис (Арарат)».
Когда Неброт приблизился к земле Адарбаган (Атропатен), он остановился там и послал шестьдесят великанов вместе с могучим войском, чтобы подчинить Таргамосцев. Когда войска Неброта приблизились, братья Хаоса — семь великанов — вышли им навстречу с могучим войском, в то время как Хаос со своим самым сильным отрядом остался позади, в тылу.
Между ними разразилась ожесточенная и ужасная битва, подобная ярости бури: пыль под их ногами поднималась, как густые облака; блеск их доспехов сверкал, как молнии; их крики звучали, как гром; дождь из стрел и летящих камней напоминал град; а поток крови был подобен бурным потокам, льющимся с неба.
Битва набирала обороты, бесчисленное множество людей погибло с обеих сторон. Хаос стоял позади великанов, ободряя и подбадривая их голосом, таким громогласным, что он звучал как треск бури. В конце концов, Таргамосцы одержали победу, убив великанов Неброта и его армию.
Эти семь таргамосских великанов — Картлос, Бардос, Мовакан, Герос, Лекан, Ковкасан и Эгрос — остались невредимы и славили Бога за свою победу. Узнав о поражении, Неброт пришёл в ярость и двинулся вперёд со всей мощью своих войск.
Но у Хаоса не было армии такой большой, как у Неброта, поэтому он укрепился на скалистых склонах горы Масис. Неброт подошёл снизу, облачённый в железо и бронзу с головы до ног. Он поднялся на холм, чтобы поговорить с Хаосом, ещё раз требуя его подчинения — чтобы тот добровольно явился и сдался.
Тогда Хаос повернулся к своим великанам и сказал: «Обезопасьте мой тыл, чтобы я мог выйти навстречу Неброту». И он двинулся вперёд, приблизившись к Неброту лицом к лицу. Хаос натянул лук и выпустил стрелу, которая попала Неброту в грудь, пронзив его бронзовый нагрудник и выйдя из спины.
В тот же миг Неброт пал, и его войско рассеялось и обратилось в бегство.
«А армянский, грузинский, гуннский, моваканский, герианский, лекийский, мегрельский и кавказский — все эти восемь языков принадлежали Таргамосцам. И среди них армянский язык был первым и первым языком Картли до появления грузин».

«В Грузии намеренно стираются армянские следы. И это стирание армянских следов действительно не является рациональным действием, потому что армянская культура является неотъемлемой частью нашей культуры. Мы должны это понять и с этим обогатить грузинскую культуру».
‘Заслуга армян в историю Грузии очень велик, и Недооценивать это – глупый поступок. Это отрицание собственной истории.’
Лаша Бакрадзе, грузинский историк

Давид Строитель и Ованнес Имастасер: забытая связь разума и почтения
Леван Тонаганян
Полноту личности и интеллектуального наследия царя Грузии Давид IV Строитель невозможно постичь без признания важной роли одного из его величайших наставников — армянского философа и полимата Ованнес Имастасер.
Выдающийся представитель кавказской учености XII века, Имастасер был не только математиком, геометром, астрономом и поэтом, но и блестящим переводчиком трудов Аристотель и Евклид, а также одним из первых проводников рационального познания. Его педагогическое и философское кредо, выраженное в максиме «Ни одна мысль не может считаться достоверной и приемлемой без эксперимента; только эксперимент приносит ясность», раскрывает мыслителя, опередившего свое время и предвосхитившего идеи, которые впоследствии прозвучали в европейской научной традиции.
Согласно армянским источникам, Давид почитал Ованнеса не только как учителя, но и как духовного отца — с любовью обнимал его, чтил его мудрость и вознаградил его служение земельными пожалованиями. Поэтическое описание этих отношений не имеет аналогов в средневековой педагогике, выражая взаимную привязанность правителя и мудреца, объединенных общими ценностями критического мышления и гуманистического почтения.
Это не просто агиография. Интеллектуальные устремления Давида подтверждают влияние школы Ованнеса. Его восхищение Григорий Нисский — богословом, отстаивавшим рациональную теологию и философский дискурс — отражает тот самый метод, который воплощал Имастасер. Действительно, Имастасер был главным проводником рационального духа на Кавказе и, вероятно, познакомил Давида с строгими методами аристотелевской логики и евклидовой геометрии.
Даже скептическое отношение Давида к реликвиям — например, его сомнение в подлинности Хитона Христа в Светицховели — свидетельствует о рациональном, почти эмпирическом мышлении, сформированном под влиянием учителя, настаивавшего на неразрывности веры и разума.
Двор Давида был открыт не только для христианских ученых, но и для мусульманских поэтов, мистиков и философов, как сообщает аль-Джаузи. Это отражает интеллектуальный космополитизм, созвучный межкультурному и междисциплинарному подходу самого Имастасера в Гелатской академии — средневековой «Академии Афин» Грузии.
Рассматривать Давида Строителя исключительно как военного или политического гения — значит упустить внутренний источник его величия: его приверженность критическому мышлению, межкультурному обучению и философской строгости — ценностям, которые он, возможно, унаследовал от своего армянского наставника.
В эпоху, которую часто романтизируют или сводят к межплеменным конфликтам и завоеваниям, образ объятия Давида и Ованнеса Имастасера предстает как глубокий символ транснационального интеллектуального родства — напоминание о том, что лучшие умы Кавказа возвышались над границами в поисках истины.

avi_piano вдохнул новую жизнь в произведение Ары Геворгяна «Арцах» в этом фортепианном исполнении 🇦🇲
Сочиненное в 1997 году и позже выпущенное на альбоме «Ани», произведение «Арцах» стало одним из самых мощных и широко известных инструментальных произведений в армянской музыке.

«Прогресс и процветание Армении не опасны для нас, наоборот, они желательны. Чем богаче, образованнее и искушеннее наш сосед, тем лучше для нас».
«Мы не должны винить армян в наших несчастьях. Если армяне опережают нас, зарабатывают больше нас, это потому, что они трудолюбивее нас, они лучше нас понимают условия жизни».
«Наша вражда с армянами лишь помогает нашим врагам. Наше единство — наше спасение».
«Если армянин построил дом, магазин, завод, это его собственность, а не наша. Почему мы не строим? Кто нас погубил? Армяне? Нет, наша собственная небрежность и беспечность».
«Страна создана не только для грузин… Страна принадлежит каждому, кто живет и работает на ней». — Важа Пшавела, грузинский писатель.
Журналистика Важи Пшавелы — одно из самых мощных орудий против шовинизма и арменофобии. Он не только защищал армян, но и разоблачал психологические комплексы, которые грузины испытывали по отношению к своему соседу.
«Хаос, брат, — говорил он Картлосу, — неужели разлука разорвет нас на части?
Мы вскормлены грудью одной матери,
от одного и того же отца…»
Эти слова актуальны сегодня так же, как и 140 лет назад. Важа учит нас, что наша идентичность — это не отвержение других, а уважение к нашим общим корням.